Страница:Радиолюбитель 1926 г. №09-10.djvu/15

Материал из РадиоВики - энциклопедии радио и электроники
Перейти к: навигация, поиск
Выкупить рекламный блок
Эта страница не была вычитана


О 196

РАДИОЛЮБИТЕЛЬ— 1926 О

Рассказ В. Ардова, иллюстрировал Е. Н. Иванов.

ЕСЛИ когдагнибудь будет издан закон о радиовредителях, то этот закон окажется неполным, коль скоро львиная доля его не будет посвящена женам радиолюбителей. В конце концов каждый любитель, начиная с двадцатилетнего возраста, или уже подвержен действию этого разрушительного фактора или находится под непрестанной угрозой попасть под его влияние. И подумать только: какое количество радиоматериалов, времени — а, следовательно, и опыта радио- дела — пропадает во всем мире по вине радиолюбительских жен!

Так думал активный любитель Фсра- понт Сысоевич Груздь, покачиваясь в вагоне пригородного сообщения Хской железной дороги, угрожаемый двумя внушительными бидонами на полке для багажа. И ближайшим поводом такого же- но-радионенавистничества мы можем считать то обстоятельство, что Ферапонт Сысоевич всего лишь сорок минут тому назад был оторван от приятной й покойной работы над триста тридцать третьим переконструированием трансформатора своего приемника. И, натурально, был оторван женой, которая сложной системой идеологического (крики) и физического (из‘ятие необходимых для работы частей) воздействия заставила своего мужа отказаться от наиболее любезного ему препровождения воскресного отдыха для стремительной скачки к трамваю, толчеи в нем и — теперь — тряски в пригородном вагоне — все это с целью подыскания дачи в селении „Рыжики" но помянутой Л'ской железной дороге.

Мудрено ли, что и жена Ферапонта Сысоевича и ее знакомые, такневовер- мя присоветовавшие ей обратить внимание на местность „Рыжики", вызывали резкую, но справедливую радиооценку этого последнего во все время пути? То было так естественно.

И, однако, запас метких характеристик и пожеланий Ферапонта Сысоевича окончился вместе с пространством, отделяющим помянутые „Рыжики" от Москвы. Качнувшись в последний раз при остановке поезда, Ферапонт Сысоевич вышел из вагона, обогнул станцию и скрылся за березками, окаймлявшими дорогу вглубь местности „Рыжики".

Мы не станем следить за нашим героем в его странствованиях в поисках дачи и, подобно придорожным березкам, скроем дальнейшее...

Со времени, когда Ферапонт Сысоевич оказался скрытым от нашего зрения березками у дороги в “Рыжиках", прошло полторы недели. За это время березки, как им и полагалось весной, значительно взрастили свою листву, и последняя из них, после которой рыжиковский проселок уходил в поле, ласково кивнула двумя- тремя ветками вслед уходящим в это поле, Ферапопту Сысоевичу Груздю и его супруге — Серафиме Панкратовне.

Был полдень, солнце стояло надполем, и лучи его, ярко блиставшие на примусе, несомом Серафимой Панкратовиой, безрезультатно скользили по чемодану в руках самого Ферапонта Сысоевича

и совсем погибали в утюге, опять-таки передвигаемом при помощи Серафимы Панкратовны.

Беседа супругов показывала, что некоторая размолвка, имевшая место полторы недели тому назад, ничуть не отравилась на их отношениях. Серафима Панкратовна, слегка отставая по вине саботажничавших на проселке французских каблуков, приветливо улыбалась в спину мужа.

— Феря, —то и дело говорила она, — ты посмотри, расписка-то на задаток за дачу у тебя цела? Да и как ты, молодец этакий, за такую-то цену снять умудрился?! Ведь задаром прямо, а?

— Задаром. Цела.—Кратко, но с сознанием собственной ловкости отвечал Ферапонт Сысоевич.

— Завтра дётишек перевезем, а послезавтра маменьку... — Серафима Панкратовна ширила улыбку.

Между тем солнце не только бесцельно играло лучами с примусом, но и в'едалось в спины супружеской четы, слепило им глаза; французские каблуки, оставив саботаж, просто изнемогали в борьбе с проселком; и приветливая березка почти вовсе скрылась извиду. А Грузди все шли.

— Да скоро' ли твоя дача?—теперь уже стонала Серафима Панкратовна.

— Рукой подать, — неизменно отвечал ей муж.

И, наконец, совсем уже обессилевшим супругам представилось какое-то здание, неопределенного цвета и архитектуры.

— Вот! — не без гордости указал на здание Ферапонт Сысоевич.

Истомленная Серафима Панкратовна огляделась.

— Н-ну выбрал! Хоть бы одно деревцо кругом! Лес — вон он—версты за четыре.

Фераионт Сысоевич снисходительно улыбнулся:

— А на что он нужен — твой лес? Палки в колеса организованного приема вставлять? Лес мешает радиоволнам, а тут, можно сказать, сама природа оказывает всестороннее содействие: экранирующего действия — никакого. А деревья, в общем и целом, есть. Вот тебе две квалифицированные сосны.

— Сухие-то? — Серафима Панкратовна взмахнула рукой с блестящим примусом.

— Действительно, своевременно засохли сосны... Гнуться не будут. Несознательная хвоя не сможет сорвать подвеску антенны.

Посмотрев на свернутые каблуки, побежденные проселком, Серафима 11ан- кратопна печально заметила:

— И от станции черт знает сколько. Вот она — твоя дешевка! Верст пять туда, да пять обратно. Меряй по деся- ти-то верст в день.

— По двадцати,—довольно поправил Ферапонт Сысоевич, — по двадцати: туда — десять, ну и оттуда. А ежели на километры, то и с нагрузкой выходит. В общем и целом, дача вне сферы влияния. На станции все-таки телеграф, динамо, какое ни на есть... А это уже—шум при приеме, недостаток механизма.

— Ну, пойдем, что ли, в дачу.

Во взглядах Серафимы Панкратовны было что-то такое, что заставило Ферапонта Сысоевича с'ежиться ненова вспомнить о несбыточном кодексе против радиовредительства.

— Пойде-ом... Только тыс этой стороны не ходи, видишь, где трава попышнее и холмик

— Это еще почему?!

Теперь глаза Серафимы Панкратовны отбросили последнюю мягкость былого- примирения.

— Потому что с этой стороны как раз —

болото... Приспособлено для заземления ... Всегда будет сырая земля, а обеспечить себя сырьем необходимо в любом производ

Совсем вблизи неопределенной архитектуры здание оказалось бывшей дачей. Бывшей, потому что применить это определение в настоящем времени по отношению к трухлявым, серым стенам, покосившимся окнам и щербатым перилам на террасе унылого строения — никак нельзя было.

Серафима Панкратовна, осторожно ступая, прошла внутрь по хлопавшим и подымавшимся половицам. Вспугнутая летучая мышь закружилась по комнате и исчезла вдруг в середине потолка.

Подняв голову, Серафима Панкратовпа увидела над собой кусок голубого неба.

— Ай, что это?!

— Определенно—дырка. Думаю исполь- зовывать под ввод антенны. Идея, а?

Но Серафима Панкратовна категорически отказалась оценить идею. Вернее, она оценивала ее по-своему: поставив на. пол примус и утюг, на свободе заплакала ...

Фераионт Сысоевич захлопотал вокруг:

— Ну, что с тобой, Симочка?! Когда столько коммунальных и природных услуг для приема: шумов не предвидится, экранирующее действие аннулировано, для антенны — сосны высшей квалификации, заземление обеспечено сырьем, дыра для ввода заготовлена... Дача — прямо показательная во всесоюзпом масштабе! - - Да ОДР с руками оторвет, только покажи !!!

.. .Вернувшись в город, супруги Груздь. не развелись только потому, что в Загсе присутствие было уже окончено...