Страница:Радиолюбитель 1928 г. №10.djvu/9

Материал из РадиоВики - энциклопедии радио и электроники
Перейти к: навигация, поиск
Выкупить рекламный блок
Эта страница не была вычитана


частные короткие весточки команды домой: «жив, здоров, привет, целую»—все это надо передать во-вр'е- мя, в срок, а главное (особенно официальные сообщения) — без задержки, незамедлительно.

А передавать трудно, почти невозможно, С Москвой или с Ленинградом, непосредственно с советскими радиостанциями мы не связаны. Они нас не слышат, мы их также. И вот приходится передавать через передаточную, единственную маленькую радиостанцию на Шпицбергене — в Грин- Харборе.

Но норвежский радист слушает, принимает от нас только в течение 15—16 минут... в сутки. А иногда и этот «радиопаек» уменьшается вдвое и даже втрое.

Его долго и упорно вызывают. Грин- Харбор не отвечает. Юдихин продолжает выстукивать на передатчике.

— Я занят... Вызовите потом,— коротко отвечает норвежец и перестает слушать.

«Красин» основа теребит его, но бесполезно. Грин-Харбор молчит. Так продолжается в течение долгих часов, а то и суток. 'Тогда Юдихин, разозленный и разнервничавшийся, беспомощно опускается в кресло, в отчаянии обеими руками хватается за голову, откидывает в сторону ворох телеграмм.

—• Не могу, не могу! Чорт бы ого разодрал! Пусть все валяется. Отказываюсь работать, — почти истериче-

Рнс. 2, Радиоустановка группы Вильери (стоят справа налево): радист Биаджи, Вильерн и проф. Бегоунек.

ски кричит Юдихин неизвестно кому в пустоту, в неведомое пространство.

А потом снова принимается вызывать: I

— RBI, RBI, RBI...—молит, в отчаянии вызывает он позывные «Малыгина», имеющего радиосвязь с Мурманском и Москвой.

И Юдихин баз устали начинает передавать перевалив уже за 500, за 600 слов. «Малыгин» протестует. «Малыгин» отказывается принимать, но Юдихин не слушает, передает и передает, лишь бы хоть немного разгрузить свои радиозапасы.

А на утро он выдерживает бой с корреспондентами за часть телеграмм, которые лежат иеое(реш)ан.ными- со вчерашнего, а то и с позавчерашнего дня.

Так бывало очень и очень часто. На «Красине» было -много событий, а сообщать о них приходилось весьма сжато, лаконично, так как наперед знали, что большая телеграмма может залежаться и далее совсем не пойти.

Так было в горячие лихорадочные дни опасения групп Мальмсрена и Вильери, так было и после, в те дни, когда «Красин» >стоял в Кингсбее. Помню, одна весьма важная телеграмма — официальное донесение руководящей тройки о. дальнейших планах, помеченное «авационной», пролежало в радиорубке несколько часов. Ибо Грин-Харбор', рбслуживающдй 14 судовых радиостанций, находящихся в втом районе иностранных спасательных судов, принимавших участие в розысках трупп, долго и упорно ртказьтался принимать наши радио.

Мы протестовали, мы жаловались но ничего не помогало. Грин-Харбор был перегружен до отказа.

Радио! Радиосвязь! Только в условиях пеоб’ятной полярной стихии познаешь истинное значение радиосвязи, здесь в этом районе дарующей человеку жизнь.

С итальянским радистом Биаджи, одним из участников Нобилевской экспедицииу в числе .прочих подобранных «Красиным», Эиштейп был весьма дружен. Он сошелся с ним почти с первого! дня, с того момента, когда Биаджи — веселый молодой итальянец — со льдины, на которой они жили 48 суток под ряд, переделал свое последнее еербщенив на итальянский крейсер «Читта ди Милане».

— Мы спасены... «Красин» подошел... Finita, — сказал он по-итальянски.

И Экштейя, стоящий возле него, шутя добавил:

— Finita la comedia!..

Биаджи согласился:

—• Да, да, finita la comedia!..

И с этотр момента они 'стали друзьями. Биаджи, побрившись и помывшись стал неотлучно находиться в радиорубке '«Красина». Он долго1 рассказывал им о своем пребывании на льду1.

— Мы долго не могли установить радиосвязь с внешним миром. Мы передавали SOS в эфир, в пространства И вот '4-го июня, через 10 дней после нашей вынужденной посадки, поел© тог,о, как наши радио были услышаны впервые русским радистом Шмидтом, не совсем точно понявшим смысл радиограммы, нас запросила «Читта ди Милано». Она сначала не поверила правильности перехваченного сообщения Шмидта. Она стала запрашивать фамилию радиста, т.-е. мою, возраст, цвет волос, мое семейное положение. И только поел© полученных ответрв они убедились в правильности нашего местонахождения. Только после этого они стали с нами 'работать, так .как знали, что на льду находится подлинная, а не выдуманная группа Нобиле, где передает и принимает радист Биаджи, т.-е. я,— шутя закончил свой краткий рассказ итальянец.

А группы Амундсена и Александра, которые не имели радиосвязи, ничего не могли дать о себе знать. В этом был трагизм их положения, только благодаря этому их еще до сих пор так и не удалось обнаружить.

Рис. 3. Радист „Италии* Биаджи (справа) и старший радист „Красина" тов. Экштейн. Снимок сделан иа „Красине".

А будь бы у них маленькая-маленькая радиостанция, регулярно действующая, и тогда (может быть, все пошло бы по-другому.

На «Красине», как я уже сказал, радисты бъгли очень важными, хотя и незаметными, героями. В эти памятные историчес|кие' дни, когда Чухндасккй сел с самолетом на льдине, радисты дежурили все вместе, слушали и слушали внимательно каждое слово, передаваемое с радиостанций азроплана.

И когда с аппарата стрекотало радостное:

— RKK, RKK, RKK... (нрзывные сигналы «Красина»), тогда все настораживались и тщательно принимались записывать каждое. 4(йово, которое исходило от Чухнбазского. Так, при помощи радистов, узнали мы и о группе Мальмгрена, так был вызван «Красин» на опасение парохода «Монте Сервантес», тютерпевшстр аварию. Мы воли нашу успешную работу энергично и бодро и успех ее увеличивался и из-за того, что наши радисты были всегда на посту.

Так провели мы 60 совместных дружных дней с нашими радистами, деля с ними все радости и печали нашего трудного, .героического и сланного похода на север, в неизвестную и неисследованную до сих пор ледяную пустыню.

„Красин" во льдах.

351