Страница:Радиолюбитель 1929 г. №03.djvu/39

Материал из РадиоВики - энциклопедии радио и электроники
Перейти к: навигация, поиск
Выкупить рекламный блок
Эта страница не была вычитана


Ч'ГО нового

В ЭФИРГ

Дальний прием

Как-то странно н непривычно писать про февраль месяц, что он Оыл совсем плох лля дальнего приема, но приходится делать «то. Первые «вступительные» месяцы итого сезона были хороши п сулили самые розовые перспективы. Казалось, что наш любитель дальнего приема в этом году со.чсршиг

Алло, алло, иси РадЦоТулюз

Здание и антенна передатчика г Тулузе.

еще один очередной шаг вперед п покорит новые эфирные дали. Но постепенно, с наступлением подлинно зимних месяцев, эти розовые перспективы заволакивались дымкой атмосферных разрядов, преодолеть которые мы бессильны.

Почти весь январь и февраль были исг-оп чены. они принесли радиолюбителю всего лишь несколько,сравнительно хороших дней, которые затерялись цд Фоне двухмесячных атмосферных разрядов. Полоса плохой слышимости охватила все европейскую часть Союза. В Сибири прием был значительно лучше. Сибирские радиолюбители пишут, что во время сильнейших февральских морозов слышимость дальних станций была хороша.

В районе Москвы условия дальнего приема начали улучшаться только с первых чисел марта. Про начало марта нельзя сказать, что оно было/совсем благопрятно для приема дальних станций, оно было только удовлетворительным. но все же это дало возможность произвести генеральный смотр зфира.

Королем длинноволнового диапазона безусловно явился Харьков. Он принимался с прямо-таки невероятной громкостью и заглушал всех своих соседей. Помехи Харькова начинались примерно с 1.600 метров и кончались где-то около 1.800 метров. Таким образом, в «сферу влияния» Харькова попали Радио-Пари (1.744 м) и Кенигсвустергаузен (1.648 ы), которые принимались в общем хорошо и громко, но только тогда, когда молчал Харьков. С прекрасной громкостью были слышны Мотала (1.350 м), Стамбул

(1.200 м) и Лахти (около 1.505 м). Ковно (2.000 м) и Варшава (1.380 м) принимались слабее обыкновенного. Эйфелева башня (около 1.490 м), работающая теперь 25 киловаттами, слышна плохо, совсем плохо н притом заглушается Лахти. Давентрч и Ка- лундборг давали среднюю громкось приема. Сравнительно хорош был прием Хюизена (1.852 м), его можно было удовлетворительно слушать, что под Москвой случается не часто.

Из новинок длинноволнового диапазона ладо отметить Люксембург (1.200 ы) и 10-кн- ловаттиый Тифлис (около 1.080 м). Обе эти станции слышны не громко, но вполне разборчиво. Во всяком случае, Люксембург слышен гораздо громче Эйфелевой башни и Радио-Пари.

На средних волнах прием по громкости был несколько лучшим, чем на длинных волнах. Средневолновой участок диапазона

очень эффектно начинался юго-славской станцией Любляны (586 м) с се оригинальным и красиво звучащим промежуточным сигналом—криком кукушки. Слышны Любляны вполне удовлетворительно, язык более или менее понятен.

Хорошо, пожалуй лучше, чем раньше, слыи1Си Фргйбург (577 м). За Фрейбургом гремит Будапешт, немного укоротивший вол- • ну, примерно до 542 м. Благодаря этому изменению волны Будапешт метнет Сундсваолю (Г>43 м>, который принимается с удовлетворительной громкостью. Вслед за Будапештом идут три очень громких станции — М ю н х е н (537 в). Рига (528 ы) и Венд (520 м), слышимые нс хуже Будапешта.

Новый мощный Брюссель (512 м) принимается не

очень хорошо, по во всяком случае гораздо лучшо прежнего Брюсселя, Милан (504 м) слышен не регулярно. но в отдельные дни громкость его доходит до R3 на О — V — О.

Прием английских станций неважеп. Лучше других, но в общем все же

очень слабо, слышен Лондон (358 м), Абердин (ЗЦ м), Давентрн (482 м) и Бурне- маут (208 м). Остальные

станции еле слышны. Зато прекрасно слышен Хюизен па волне 366 м. Этот Хюн- зен .Ns 2, как показывают наблюдения, часто работает параллельно с длтшовол- вым в вечерние ча> ы, после 6 часов вечера. Прием Тулузы (332 м) попрежнему хорош, не плохо слышен

Польские станции окончательно запутались в эфире. Длины их волн не совпадают ни с «брюссельскими», ни с «до-брюссель- скйми». Волны, так сказать, «самодельные». 5 марта, например, (все длины волн, указанные в этом обзоре, были измерены 5 марта), польские станции работали на таких волнах: Вильно—445 м, Познань—434 м, Каттовицы—413 м, Краков—303 м. Лучше всех слышен Краков, громкость которого сильно возросла.

Турин на волне 275 м принимается регулярно, но громкость его колеблется. Так же, примерно, ведет себя и Алжир (353 м), который то слышен довольно хорошо, то слабо, то совсем не слышен.

Прием Испании посредственен. Сравнительно хороши только Мадрид (427 м) и Севилья (366 м), остальные испанские станции еле слышны.

Первые итоги „Брюссельского планаа

ТО положение, которое существовало в европейском эфире до 13 января, германские журналы определяли очень кратко н выразительно — «Funkchaos», т'с. хаос в эфире, радиохоос. Иногда, впрочем. «Funkchaos» заменялся равнозначущнм словом «Wcllenchaos» — волновой хаос.

Наступило 13 янпаря — день, когда почти всо станции должны были совершить прыжок и замереть в новых положениях. Европейские журналы разразились по этому поводу громогласными статьями, в которых они, лягвув соответствующим образом «функхаос», торжественно возвестили миру наступление новой эры — эры спокойствия и порядка в эфире.

С тех пор прошло уже около двух месяцев, время достаточное для того, чтобы «новая эра» успела показать себя во всей своей красе. Попробуем поэтому подвести первые итоги «Брюссельского плана».

Первые итоги весьма не утешительны. Начнем хотя бы с того, что но смыслу «Брюссельского плана* в один назначенный день—13 января—все станции, получившие по плану новые волны, должны были перейти на эти волпы, и в дальнейшем точно их держать. Этого в действительности не произошло. 13 января не все станции перешли на новые волны, этот переход фактически растянулся на весь январь, а некоторые станции и в марте еще сидели на старых волнах. Во-вторых, большинство станций, добросовестно перешедших 13 января на новые волны, не удержались на них, пустились «путешествовать» по эфиру. Рисунок очень наглядно показывает, что творилось в январе в европейском эфире. Для примера взят небольшой участок диапазона. До 12 япваря все шло более или монее благополучно. Между 12 н 14 января на рисунке виден резкий изгиб кривых— это станции перешли на новые волны, но на этих волнах не удержались и пошли плясать по эфиру. Особенно отличилась этим Тулуза.

Этот рисунок заимствован нами из англий ских журналов.

К началу марта в эфире началась настоящая анархия. Часть станций работала на новых волнах, часть на старых, а довольно значительная часть станций самовольно запяла такие волны, которые нм показались наиболее удобными, плн блуждали по эфиру в поисках таких удобных волн.

Этот хаос привел к тому, что наиболее добросовестные европейские журналы перестали помещать официальные спискп длин волн, а начали поступать, как поступали когда-то мы с нашими станцпямп—т.-е. производили сами измерения длин волн н помещали списки фактических волн. Станции, которые им не удавалось принять п промерить, опп помещали отдельным списком с указанием официальных волн, но с оговоркой, что эти волны не проверены и поэтому, мол, отвечать за них не можем. Другие журналы помещали списки станций пот заголовком <Ohno Cemiihr» — без гарантий.

В особенно невыгодные условия была поставлена «Брюссельским планом» Франция. Новые длины волн многих се станций оказались очень неудобными. Переход Эйфеле-

118

РАДИОЛЮБИТЕЛЬ М 3