Страница:Радиолюбитель 1930 г. №04.djvu/10

Материал из РадиоВики - энциклопедии радио и электроники
Перейти к: навигация, поиск
Выкупить рекламный блок
Эта страница не была вычитана


Довольно,

Был 1924 год. И было солнечное летнее, московское утро. В переполненный трамвай вошел неизвестный юноша, державший в руках мотки проволоки, глыбу какого-то минерала, старую мясорубку, пять банок из-под гуталина и сломанное колесо от швейной машины.

Публика почтительно расступилась. Радиолюбитель, — шептали кругом. Наиболее смелые, набравшись храбрости, задавали тут же ему ряд имеющих сугубо-практическое значение вопросов: Не знаете ли вы, где можно купить самый большой кристалл свинцового блеска, чтобы услышат самую дальнюю станцию, а может даже и заграницу? Барышня в розовой шляпке, приветливо улыбаясь, допытывалась — Можно ли услышать Собинова на крышу? Мне говорили знакомые, что Собинов хорошо слышен на крышу, а Нежданова на водосточную трубу.

Годы шли, Наркомпочтель работал, росло число радиостанций, Москва обо- гощалась все новыми и новыми передатчиками, и наступил год 1930.

Шел снег, был ветер и все тот же юноша, теперь молодой человек в тех же

больших роговых очках, оглянувшись по сторонам — нет ли где милиционера—впрыгнул на ходу в трамвай.

Он, как и прежде, был увешан теми же мотками печной проволоки, старыми деталями от трактора и крышками из-под гуталина, среди них сиротливо выглядывали с большим трудом добытые точный вольтметр и точная верньерная ручка. Лицо его попрежнему было твердо, но чувствовалась усталость от долгого кросс-коунтри по радиомагазинам в поисках коротковолновых деталей.

— Радиолюбитель, — свирепо косясь на него, прошептал мрачный пассажир какому-то, с вз'ерошенной шевелюрой, типу.

Оживленные разговоры сразу прекратились. В вагоне стало тихо.

И у нас было радио, вот в таком самом ящике, сначала было слышно что-то, а потом скрипка стала наезжать на рояль, а рояль на лектора, и дети стали неспокойно спать... — прошамкала старушка, нарушая воцарившийся в трамвае час молчания.

Пассажир, вспоминая не так давно слышанные им передачи, обратился к шнаему юноше: Ходите, товарищ, по правой стороне тротуара, а сначала

бросьте!

прослушайте Лунную сонату, которая сперва делится, а потом через десятки лет угольная промышленность Англии XVIII века была так же, как и 15 лекция по немецкому языку, организована радиоцентром.

Спокойной ночи, товарищ...

Юноша под впечатлением результатов одновременной работы 5 московских радиостанций как опытных, так и не опытных, растерялся.

Кондуктор, по требо ванию, — ска зал он и поспешно стал пробираться к выходу.

Шел^снег, мороз’крепчал.

Так, читатель, заканчивались раньше новогодние и рождественские рассказы, но мы, вопреки традициям и пред рассудкам прошлого, кричим:

— Строители, из Наркомпочтеля, ожидаемые и проектируемые строители из Наркомпути, довольно, бросьте!

Наркомпочтель, по требованию! Остановись!

Довольно!

Урегулируй кавардак в московском эфире.

Александр Гуд

рис. 2. Это — четырехламповый приемник 1 — V — 2 с трансформаторной связью между первой и второй лампами. По желанию, в приемнике может быть применена сложная схема, чрезвычайно повышающая избирательность. Лампа высокой частоты со своим контуром отделена от других частей приемника экраном. Джеки позволяют пользоваться двумя, тремя или всеми четырьмя лампами.

Первая лампа — усилитель высокой частоты — экранированная СО-44. Вторая лампа — детекторная — УТ-40. Третья лампа — первая низкая частота УТ-40 и четвертая лампа — вторая низкая частота — УО-3.

Это приемник очень серьезный. За городом он дает оглушительный громкоговорящий прием многих десятков дальних станций и хороший громкоговорящий прием почти любой дальней станции. Вообще при испытаниях не попадалось, кажется, ни одной европейской станции, которую после соответствующей настройки не удавалось бы принять на громкоговоритель. С закороченной обратной связью приемник давал громкоговорящий прием очень многих станций.

В Москве прием несколько ослабевает, но все же весьма громок. Сильные заграничные станции по вечерам слышны чрезвычайно громко. Достаточно сказать, что часов в 11—12 вечера, когда эфир «проясняется», у автора нехватало смелости пускать на все четыре лампы такие станции как Будапешт, Сундсваль, Ригу, Каттови- цы, Бреслау, Косиц, Братиславу, Остраву и т. д., так как это, безусловно, разбудило бы всех обитателей квартиры. Для таких станций достаточно трех ламп. Четыре лампы включались только на более слабых станциях ими в ранние часы, когда станции слышны слабо. Во всяком случае, все станции, какие только были услышаны на приемнике, при включении четырех ламп давали громкоговорящий прием, иногда более сильный, иногда боЛее слабый, но телефоны одевать на уши никогда не приходилось (для слушания, а не для поисков). К этим станциям относятся и такие, ка^ Мадрид и т. д.

Регулярность приема была прекрасна. С февраля (начало опытов с приемником) и до середины апреля, нс было ни одного вечера, когда не удалось бы принять на громкоговоритель несколько станций. Чистота присма тоже прекрасна—благодаря, конечно, хорошим лампам.

Избирательность приемника высока. Во время работы всех московских станций каждый день с 7—8 часов ве чера принималось до десятка заграничных станций, а позже вечером когда слышимость улучшалась,—зна чительно больше. Между прочим, наи большие помехи наблюдались со стороны станции МОСПС (место приема— угол Садовой и М. Бронной). Разу меется, в других районах города условия приема в отношении помех могут быть иными.

Подробное описание приемника будет дано тогда, когда появятся в про даже экранированные лампы, пока же опытные любители могут строить такие приемники, руководствуясь принципиальной схемой, заменив пока экранированную лампу «перевернутой* двухсеткой.

128

РАДИОЛЮБИТЕЛЬ Л? 4