Страница:Радиофронт 1930 г. №19-20.djvu/29

Материал из РадиоВики - энциклопедии радио и электроники
Перейти к: навигация, поиск
Выкупить рекламный блок
Эта страница не была вычитана


Дагестанский радиоцентр издает радио- газеты: на лезгинском, аварском, лакском, кумыкском, даргинском и татском языках. На этих же языках читаются доклады, а также и доклады на русском языке. Кроме того, дается огромное количество национальной музыки, исполняемой на различных местных инструментах и певцами, а также дается и музыка европейская.

Что же такое политическое вещание на пацязыках? Каждая национальная газета имеет своего редактора. Конечно, редактирование газеты и докладов на соответствующем языке не является основной работой редактора, а входит в число его многочисленных нагрузок. Поэтому газета в подавляющем большинстве случаев делается за несколько минут до выхода, когда редактору сообщают" по телефону, что сегодня его очередь выпускать радиогазету. В радиогазету засовывается первый попавшийся печатный материал, все это густо пересыпается национальной музыкой, о текстом, разумеется, ни с какой стороны, не связанной, и вопрос исчерпан.

Если печатные национальные газеты дают информацию иногда с опозданием на две-три недели, то национальные радиогазеты дают эту же информацию с опозданием на месяц. Какой-либо определенной установки, какой-либо определенной цели радиогазета не имеет, а вещают вообще. Так было по крайней мере несколько недель тому назад.

Доклады по большей своей части никакого отношения к актуальным вопросам момента не имеют. Вот, например, любопытная форма ведения «антирелигиозной пропаганды по радио» по Дагестану.

В первых числах июня был большой мусульманский праздник—махарам. В эти дни (режется огромное количество баранов, а кроме того, мусульмане—штаты, предаваясь большой скорби, выполняют изуверский обычай самоистязания, — это знаменитой шахсеп-вахсей. Казалось бы, о чом! и говорить в эти дни в антирелигиозном докладе, как не об этом диком празднике.

И вот в дагестанском эфире раздалось :—«слушайте час безбожника».

Этот чао передавался на русском языке, и слушателям рассказывалось о том, сколько верующих детей в московских школах. Потом следовала информация о кулацких и сектантских проделках в Рубцовском округе Сибкрая. Дальше последовало нечто совсем безобразное,—«антирелигиозная музыка». Безо всякого пояснения исполнялась песня на слова Демьяна Бедного «У попа Ипаты».

Текстовой передачи, разумеется, никто не понял, во-первых, потому, что в ней ничего попять нельзя было, так как она состояла из набора высокопарных фраз, а главное националы не знают русского языка. Песни же сатирическо-юмористиче- ского содержания исполнялись на церковный мотив, и темные слушатели мусульмане могли задать вопрос: «почему допускается к микрофону православный поп, а не допускается «правоверный» мулла? Когда кое-кто поинтересовался узнать— кто и как сварганил подобного рода «антирелигиозную передачу», то выяснилось, что должен был выступать докладчик, но, как это принято в Дагестане, докладчик не только не явился, но даже не сообщил об этом в радиоцентр, н вот, за несколько минут до передачи, диктор взял первый попавшийся номер журнала «Без- божвик», отрезал такое количество строк, которое позволило бы заполнить время, положенное на текстовую часть «Часа безбожника» и все «это», сдобренное несколькими песнями подготовленными артистами, было запущено в эфир.

И подобного рода «передачи» отнюдь не являются исключением, а скорее правилом. Главный редактор к большинству передач никакого отношения не имеет, и в эфир дается то, что приносится к микрофону, или что подвернется под ножницы диктора. Повторяем, так было еще совсем недавно. За последние дни быть может что-нибудь и изменилось к лучшему.

Факты смехотворные и безобразные; но иначе и не может быть при том положении вещей, которые имеют место в Дагестане. Редакции политического вещания не было. Радиообщественность отсутствует. ОДР, хотя и значится в списках учреждений города Махач-Кала, но в природе такой организации нет. Радиосовет был создан и скончался в момент своего создания. Художественно-политический совет проявляет какие-то признаки жизни, но в общем барахтается, собираясь чрезвычайно редко и не зная что делать. Короче сказать, политич ского вещания и политической работы по радио в Дагестане не велось.

Художественные передачи занимают в дагестанском вещании огромное место. Надо сказать, что при чрезвычайно низком культурном урювне коренного населения Дагестана умело поставленное художественное вещание является одним из сильнейших средств для интернационального воспитания трудящихся масс Дагестана. Ведь музыка, если она сопровождается толковым пояснением, может знакомить с бытом и жизнью тех народов, язык которых непонятен. В музыке можно показать общность иптереоов и стремлении трудящихся, принадлежащих к разным нарюдностям, но к одному классу.

Есть ли в Дагестане какое-нибудь стремление использовать музыку именно в таком направлении? Оказывается, что такой «высокой музыкальной политик®) в Дагестане даже не понимают. Если работники дагестанского радиовещания и делали иногда вид, что политическое радиовещание—это не забава, то художественная передача., с их точки зрения, должпа служить только для забавы.

А национальное художественное вещание? Быть может оно явилось фактором культурной рюволюции? Увы, дагестанское национальное художественное вещание, если и льет воду на чью-то мельницу, то только не на нашу.

Дело в следующем: текстовых передач националы в большинстве случаев не слушают. Радиооратор, вполне заслуженно, является для них пустомелей. Музыку слушают охотно, но не всякую. Европейскую не слушают потому, что не понимают, а о горской музыкой получается вот что: когда передается музыка аварь- скал—возмущаются кумыки. Когда передается лезгинская—возмущаются и аварцы и кумыки, а когда передается даргинская—возмущаются аварцы, кумыки, лезгины и все иные прючие. Всякий считает чуть ли не личным оскорблением, что передается музыка «чужого племени», а не именно аварская, именно лезгинская и т. п. И когда об этом сообщают радио- центру сами слушатели—националы, то радиоцентр не стремится к тому, чтобы дать музыку о толковым пояснением, чтобы она была поиятпа и аварцам, И лезгинам, н драгинцам и проч., а вместо всего этого радиоцентр рассыпает Щедрине обещания давать именно такую музыку, которая будет потрафлять вкусам той или иной национальности, т. е. радио- центр идет по линии наименьшего сопротивления, потакая самым отсталым на- ционал-шовшшетичееким чувствам.

Бывало и хуже. На аварском языке, например, долгое время исполнялась старинная национальная песенка, в которой всячески поносились «невершые шпаки»— грузины. И никто не обращал на это внимания. Музрук—национал аварского языка н© знает. Самим слушателям-аварщам песня нравится. Чего же еще может желать радиовещание, имеющее установку на забаву?!

Говорить о каком-либо культурно-воспитательном значении этой музыки, хотя бы даже для отдельных национальностей, также не приходится. Новой горской музыки, конечно, не создано. Поэтому к старым, большей частью, любовным напевам неуклюже пришиты новые «революционные» слова, а в итоге Получается вот что: при довольно скверной передаче