Страница:Радиофронт 1931 г. №02.djvu/21

Материал из РадиоВики - энциклопедии радио и электроники
Перейти к: навигация, поиск
Выкупить рекламный блок
Эта страница не была вычитана


А

Радиослушатель вслушивается в сплошной грохот атмосферных разрядов, трамвайных шумов, пскровушек, свистов и честно заявляет: «кроме треска, ничего не слышу». Наконец, вслушивается еще несколько раз и загипнотизированный фанати ком своего искусства заявляет: «как будто что то действительно слышу, только не разберу точно, играют или говорят'. Хозяин же, привыкший к приемнику, знающий (после ряда бессонных ночей), где какая станция сидит, имеющий в своих высоко- тренпрованных ушах своего рода «антишумовой фильтр.», уверенно заявляет: «Мы сейчас принимаем Стокгольм». Охотно поверим этому любителю, что сквозь грохот и треск пробиваются обрывки передачи действительно из Стокгольма, но «приемом» лто мы называть не можем.

Прием приему рознь. И не только простодушные радиослушатели, но и начинающие радиолюбители путают вечно один «прием» с другим. Сойдутся четверо энтузпастов-эфироловов в радиомагазине, и начинается: «А я вчера Казабланку принял».—

«А я па прошлой неделе Мадрид услышал».—«А я поймйчТ что-то на волне 441 метр, не иначе как Рим свистел». Присутствующий при этом разгозоре неопытный покупатель решается, покупает БЧЗ, приносит к себе домой на Мясницкую улицу и... кроме московских, слышных на детектор, станций и передачи сверхмощной трамвайной станции «имени МГЖД» (московских городских железных дорог) ничего не может отыскать. Пройдет еще много мучительных часов и терзаний, пока он приобретает нужный опыт п узнает, что любители не врали, что заграницу можно услышать поздно ночью, когда трамвайная и вообще электрическая жизнь большого города утихает, что надо еще долго изучать приемник, ловить надо хорошие дни, хорошую радиопогоду и те станции, которые сегодня слышны, а не те станции, которые захотелось выбрать по программам передач и т. д. и т. д.

Можно ли такой прием назвать регулярным московским приемом? Нельзя. А принимать нере гулярпо, с трудом, вечером, не виолне без помех можно.

Ну, а в чисто московских условиях? Ответ самый суровый—нет. Стыдно, конечно, признаться, но в лаборатории журнала «Радиофронт», расположенной в самом центре Москвы, за истекшие последние 5 лет заграничный фокстрот в диев ные часы был слышен только тогда, когда на заграничной граммофонной пластинке испытывались адаптеры. А ведь и приемники имеются всегда неплохие, и настраиваться есть кому.

Что же обычному потребителю делать в таких условиях? Выходов можно насчитать три: отказаться от приема дальних станций вообще, или начинать прием от часа ночи, или обменять квар тиру.

Многие московские радиолюбители с возмущением скажут: а я, мол, живу па Петровке и в 10 часов вечера иногда слушаю ту или иную заграничную станцию. Мы особенно возражать не будем, ибо целью данной статьи является показать, что прием приему рознь, что принимать хотя и молено, но только в определенных условиях, нерегулярно, с большими трудностями и пр. Надо несколько вскрыть тот вредный радиооптимистический уклон, когда малоопытный московский слушатель, прочитав в журнале конструкцию приемника, на который были приняты (как? когда? где?) 40 стан

ВСЕ-ТАНИ НЕЛЬЗЯ

цпй п 20 «Мадридов», изготовляет этот приемник и, неумелой рукой отыскивая только Моек .у, у п- вляется, почему не слышыо Англии, Испании, Америки и пр.

Приведем несколько бесспорных тезисов, показы вающих, что прием дальних станций в Москве возможен, но только в известных условиях, не всюду, не всегда, не регулярно и не так просто, как это думается некоторым начинающим люби телям.

1. Самый страшный враг радиоприема—трамвай ные трески, действующие весьма сильно в «полосе отчуждения»—грубо говоря по 100 метров в обе сторопы от любой действующей трамвайной линии.

2. Наиболее вредительское действие оказывает трамвай в диапазоне 300—500 метров в первые часы начала вечернего освещения трамвайных ва гонов. Далее мало объяснимая усиленная вспышка трамвайных тресков наблюдается в период 10— 12 часов вечера.

3. Надо четко различать различные тшты «приема». То, что хорошо выглядит для раджшобителя- эфиролова, никуда не годится с точки зрения слушателя.

4. Европейские станции, как правило, появляют ся только через 1—2 часа после наступления темноты. Днем в виде исключения могут быть слабо слышны о дна-две наиболее мощных*, препмущест венно длинноволновых станций.

5. Атмосферные помехи в городе мешают силь нее, чем за городом.

6. Наиболее надежным, доступным массовому потребителю является прием дальних станций после полуночи.

7. Если приемник отстоит от трамвайной липни на 200 и больше метров, появляется надемеда ва прием в более ранние часы.

8. Отстройка от всех московских станций вполне возможна. Лишь некоторые станции, расположен ные слишком близко к основным волнам или гармоникам московских передатчиков, не поддаются от стройке. Однако для того, чтобы добиться в Мо скве отстройки, фабричная аппаратура очень мало пригодна. Лучшие результаты дают любигельские индивидуально отрегулированные приемники. В трудных московских условиях ни обычный радио слушатель, ни неопытный начинающий любитель ничего не примут. Нужны большая опытность и ловкость и хороший приемник.

9. Как правило, для приема дальних станций при работе московских передатчиков необходимо не меньше трех контуров настройки.