Страница:Радиофронт 1931 г. №03-04.djvu/38

Материал из РадиоВики - энциклопедии радио и электроники
Перейти к: навигация, поиск
Выкупить рекламный блок
Эта страница не была вычитана


Исправно ли оружие пролетариата—радиовещание?

(ЭТЮД,)

(Окончание. См. Л? Л? 7 и 2 «Радиофронта»)

Дальний Восток

«Еще одно последнее сказание», и мы закончим обозрение политического вещалия. На Дальнем Востоке оно так же, как и в Сибири, обслуживает необъятный край с чрезвычайно разнообразным населением. Хабаровск, помимо русского языка, вещает еще по-английски и по-китайски. Его слушают даже в далеком Сан-Франциско—в Америке. Краевому вещанию Дальнего Востока приходится обслуживать многие политически и экономически важные районы, зачастую месяцами не имеющие никакой связи.

Понятно, что многогранность задачи, стоящей перед хабаровским вещанием, создать такие от- ромные трудности, с которыми местное вещание не всегда справляется. Мы не хотим этим сказать, что радиовещание Хабаровска плохо, но особое положение Хабаровска заставляет ставить во весь рост вопрос о необходимости создания здесь такого вещания, которое бы являлось без всяких оговорок, без всяких «но» и «объективных причин» действительно отточенным клинком, действительным оружием пролетариата.

Требование, разумеется, большое, но неизбежное. А между тем такому требованию хабаровское вещание не удовлетворяет. Самое уязвимое место—доклады. Они скучны, недостаточно актуальны и зачастую даже неизвестно, кому направлены. Радиогазеты не имеют четко выраженного собственного лица и к тому же делаются они иногда чрезвычайно небрежно. Как анекдот можно привести такой факт: однажды хабаровская радиогазета потрясла своих слушателей сообщением о постройке моста длиною... 800 тысяч километров. Другой раз было рассказано о постройке новой железнодорожной линии между Новосибилеком и Минском протяжением всего-навсего... 300 километров.

Конечно, это пустяковая мелочь, простой недосмотр, о котором лучше бы не говорить, по он показывает, в какой тяжелой обстановке безлюдья приходится работать политическому вещанию на Дальнем Востоке.

А между тем в отношении радпоинтервенции этот край является достаточно угрожаемым.

Все сказанное о Хабаровске можно в равной степени применить и к вещапию Владивостока. Конечно, оно во всех отношениях слабее вещания краевого, а радиогазеты Владивостока, откровенно говоря, никуда не годятся, по все это объясняется опять-таки почти полным отсутствием работников политического вещания.

Читателю может показаться несколько странным, почему мы поскупились на более детальное освещение дальневосточного вещания. Но разве не ясно без лишних слов, что здесь, па грани иного мира, довольствоваться «кое какими» достижениями нельзя? И хочется лишь в заключение отметить такое странное обстоятельство, чго именно на рубежах мы имеем вещание, дающее слушателю что-нибудь и как-нибудь.

Ф Ф Ф

«Счастлив путник, которой после длинной, скучной дороги, с ее холодами, слякотью, грязью, не- выспавшимися станционными смотрителями, бряканьем колокольчиков, починками, перебранками, ямщиками, кузнецами А всякого рода дорожными подлецами видит, наконец, знакомую крышу с несущимися навстречу огоньками...»

Эти лирические строки Гоголя невольно вспомнились сейчас, когда мы с вами, читатель, заканчиваем ббльшую часть обозрения состояния радиовещания в СССР. Немного было отрадного на нашем пути, то и дело приходилось встречаться со «слякотью, грязью, невысиавшимися станционными смотрителями, бряканьем колокольчиков» и т. д. и т. п. Но ведь мы же с вами и не предпринимали вовсе увеселительной прогулки по эфиру. Разумеется, это была и не научно-исследовательская экспедиция, тем более, что и предпринимать подобного рода «экспедицию», на наш взгляд, нецелесообразно. Ее «труды» составили бы огромный фолиант, который оказался бы, в большей своей части безнадежно устарелым в первый же момент своего появления в свет.

Стремясь не отставать от жизни, мы ограничились беглым очерком. Заглянули па запад, перебросились на север, на юг, обошли полным молчанием среднеазиатское вещание, и немало, вероятно, дивился читатель странной близорукости автора, не заметившего Москвы.

Терпение, товарищ читатель! Не все еще осмотрено, не все еще сказано. Впереди другие участки вещательной работы.