Страница:Радиофронт 1931 г. №11-12.djvu/12

Материал из РадиоВики - энциклопедии радио и электроники
Перейти к: навигация, поиск
Выкупить рекламный блок
Эта страница не была вычитана


TV. Ев p вив ов (Москва) в Юри и (Москва) откровенно возмущаются: «Неужели вы так наивны (выражаясь деликатно), что воображаете, •будто мы, не видя, что делается на сцепе, не видя костюмов л разбирая 7ю часть слов, можем иметь об опере хотя бы малейшее представление? ДЕвреинов). «Передача рассчитала, оче- видпо, на зрителя. В 1-м акте—сплошной шум многобасовых топов... получается очень скверно. Текст не интересен» (Юрип).

Тт. Фомичев (Калужский округ), Куклина (Вятка). Терпугов (Ульяновск) и Зару б и п (Москва) пишут о недостаточно хорошей дикции актеров. «Много неразборчивых слов», «Понятны только речитативы», «Мужские голоса искажены», «Дикция не у всех безукоризненна и текст во многих случаях неразборчива. Тепденция оперной группы механически осовременить классиков подмечена т. Зарубиным. «Вступление к «Шарлатану» (по старому «Любовный напиток»), написанное не в духе Доницетти, с оперой не вяжется, звучит диссонансом и едва ли вызвано необходимостью».

Единственный отзыв о политическом смысле подстановки «Шарлатана» дает т. Поцелуев (Москва). Этот отзыв весьма показателен своей политической неграмотностью п звучит, вопреки желанию т. Поцелуева, как издевательство над постановкой «Шарлатана». Приводим его: «Опера очень удачно составлена по содержанию. Она очень метко бьет по старой николаевской солдатчине и отчасти по попам... В политическом отношении она очень много дает ценного... Я предлагаю передачи, в таком же духе составленные, ставить н на антирелигиозную тему».

Если этот отзыв сопоставить с мнением режиссера, всерьез считающего, что «Шарлатан»— антиклерикальное художественное произведение, то станет ясной «необыкновенная политическая глубина» этой очередной работы оперной группы.

В последней постановке «Мазепа» своих прошлых ошибок оперная группа не исправила. По- прежнему рабкоры-рецензенты отмечают неудовлетворительную радиофоническую приготовлен- ность оперы.

«Арий почти не слышно, их заслоняют флейты и трубы. Впечатление получается такое, будто под микрофоном сидели с трубами и гудели для того, чтобы ии одно слово певца не проникло в микрофон. Почему этого пет со сцены ГАБТа? Ведь опера из радиотеатра для того и передается, чтобы слушатель мог лучше, чем из зрительного театра, /воспринять и музыку и

слово!» (К о з л о в с к и й—Москва). «Товарищи, вашу вчерашнюю передачу «Мазепы» нельзя было слушать, ничего пе разберешь из-за воя и рычания». Во время передачи «Мазепы» нельзя было понять слов» (Мельпяков—Гомель).

Мепее остро положепиэ с пояснениями: (Желательно, чтобы перед каждым действием хотя бы вкратце давалось его содержание» (М а т а с о- в а—Москва)—это единичное замечание. Очевидно, стихи Пушкина, передаваемые чтецом, вкрапленные в оперу, помогли слушателям разобраться в ее содержании. Зато об исполнителях пишут более резко, чем прежде: «Хромает исполнение Егорова (Мазепа), оп поет неуверепно; совсем ничего не вышло у Ефимовой (Марии)—голос тускл; скверно чтение стихов; вставлены они неудачно» (Б у л г а к о в—Москва). Вопрос о целесообразности постановки «Мазепы» с политической точки зрения рабкоры-рецензенты обходят молчанием. Вообще писем-отзывов о «Мазепе» гораздо меньше, чем о предыдущих работах оперной группы. Рабочий радиослушатель откликнулся на постановку всего тремя письмами. Это показывает, что широкого распространения «Мазепа» не получил. Опасность некритического подхода к использованию классического наследия для оперной группы последней оперой не устранена.

Уместно будет вспомнить о «Вере Шелоге»— также русской и также исторической опере. Вот что писал: о йей в свое время т. К у"л е ш о в (Москва): «Я очень зол. Сейчас опять мешает мне отдыхать «Вера Шелога». Кому могут быть интересны семейные неприятности этой княгини Веры? Только попы всех мастей могут радоваться—Радиоуправление неплохо за них работает; имя боженьки не сходит с уст всег немногочисленных любителей, исполняющих эту опе- рочку». «Господи, помилуй», да «помилуй, господи»—только и слышно. Остается недоумевать, чем думали руководители оперной группы, когда подбирали репертуар, и кто его утверждал...»

Надо признать, что обвинения т. Кулешова, столь резко, но основательно выдвипутые против «Веры Шелоги», в значительной степепи могут быть предъявлены и «Мазепе». «Господи, помилуй» и великодержавная мораль не изгнаны до сих пор из обихода оперной группы Радиоцентра.

«Если не можете или не хотите работать— тогда посторонитесь. Радиотрам на смену оперной и прочей радиохалтуре и нытью»,—так заканчивает свое письмо т. К у л е ш ов . «Мазепа» лишний раз подчеркивает законность этого вывода.