Страница:Радиофронт 1933 г. №02.djvu/73

Материал из РадиоВики - энциклопедии радио и электроники
Перейти к: навигация, поиск
Выкупить рекламный блок
Эта страница не была вычитана


ство экспедиции решило использовать этот случай и попытаться обойти Северную Землю с севера.

Простояв сутки у островов Каменева, мы двинулись дальше на север. Смену зимовщиков произвел следовавший недалеко от нас ледокол «Русанов» под руководством профессора Р. Л. Са- мойловича. Задание экспедиции на «Русанове» было: сменить зимовщиков на Северной Земле и построить радиостанцию на самом северном мысе Азии, на мысе Челюскина.

15 августа, почти по чистой воде, мы достигли мыса Молотова—самой северней оконечности Северной Земли. Тут резкой границей начинался и тянулся дальше до самого горизонта полярный пак, т. е. непроходимый торосистый, без малейших разводьев, лед. Повернув на юго-восток, «Сибиряков» прошел около суток по чистой воде, имея с правого борта Северную Землю, а с левого—полярный пак. Встретив затем на своем пути годовалый лед, мы принуждены были его форсировать. Началась тяжелая работа во льду. Все время переменные ходы—вперед, назад. Сильно трясет судно при перемене хода, а еще хуже—при ударах об лед. При большой отдаленности ближайших станций работать при таких условиях было довольно тяжело.

Аед, хотя и не толстый, поддавался ломке с трудом. Он был сплошным, без трещин и без разводьев. Это сильно затрудняет работу ледокола. Уже разбитому льду некуда деваться, и он тормозит продвижение судна вперед. Местами ледокол от одного удара продвигался лишь на четверть ксрпуса или даже, теряя ход, вовсе застревал носом Тогда приходилось выходить на лед и обкалывать лед вокруг носа ледокола, чтобы дать ему возможность сползти обратно. В этих работах большую помощь оказали взрывы аммонала. Форсировали мы лед в продолжение шести суток, и 21 августа наконец мы вышли на чистую воду примерно на широте мыса Челюскина, к востоку от него. Таким образом впервые в истории человечества был совершен обход Северной Земли с севера.

27 августа мы прибыли в бухту Тикси, в устье реки Лены. При подходе к реке Лене удалось на длинных волнах связаться со «Вторым краболовом», находившимся в Охотском море, и даже передать ему большое число телеграмм. В этом районе связь была уже крайне затруднена. Слышимость западных станций стала исчезать, а с немногочисленными восточными — связь долго не налаживалась. Частично корреспонденцию мы направляли через «Русанова», который строил станцию на мысе Челюскина, на остров Диксон, частично — через «Второго краболова».

С «Краболовом» вышел занятный случай. Во время спасательных работ «Малыпина» по оказанию помощи экспедиции Нобиле в 1928 г. я, находясь на Новой Земле, держал связь с радистом «Малыгина»—т. Плевако. Хотя мы и оба москвичи, но знакомы друг с другом только «эфирно». Велика была радость, когда оказалось, что радист «Краболова» все тот же т. Плевако. На страницах этого журнала хочется выразить дорогому товарищу Плевако глубочайшую благодарность за оказанную экспедиции помощь по радиосвязи.

В бухте Тикси нас ожидал приготовленный для «Сибирякова» уголь. Приятная во всех отношениях бухта оказалась весьма неблагоприятной в

«Сибиряков» во льдах

отношении радиосвязи. Очевидно, рельеф местности — окружающие горы «съедает» всю слышимость. За трое суток стоянки так и не удалось ни с кем связаться ни на длинных, ни на коротких волнах. Связь возобновилась лишь по выходе ледокола из бухты. Взяв на буксир два речных парохода для доставки их из реки Лены в реку Колыму, мы пошли дальше и 31 августа по чистой воде подошли к Новосибирским островам. Дальше наш путь лежал на Колыму, куда и прибыли 4 сентября, благополучно доставив туда речные пароходы.

От Колымы сутки шли сравнительно чистой водой. Дальше начались тяжелые льды. В упорной борьбе со льдами мы продвинулись до острова Колючин. Здесь обнаружилась поломка лопастей винта «Сибирякова». При помощи оставшихся обломков лопастей ледокол по чистой воде мог бы развить ход в 2—3 мили в час, что конечно было недостаточно для форсирования тяжелого льда. Руководство экспедиции решило произвести смену лопастей в открытом море, во льдах, движущихся все время. Для этого нужно было перебросить с кормы на нос 400 тонн груза, для того чтобы поднять корму ледокола на 1 I футов и тем самым сделать возможной смену лопастей. Работа по перегрузке велась круглые сутки. Участвовали все поголовно. Перегрузка, ремонт и обратная перегрузка продолжались семь суток. Семь суток ледокол был в совершенно беспомощном состоянии. Условия погоды нам благоприятствовали, и больших, опасных для ледокола, подвижек льда не было.

Закончив ремонт, в тех же тяжелых льдах мы двинулись дальше. Через двое суток произошла новая, более тяжелая авария. При ударе об лед сломался гребной вал и вместе со ступицей, на которой крепятся лопасти, ушел на дно. Это случилось примерно в 80 милях от Берингова пролива. Все же смена лопастей была произведена не напрасно. 3 ам, где меняли лопасти, определенного дрейфа льда не было. Там же, где мы потеряли винт, сущестзует постоянное течение в сторону Берингова пролива. Это течение нас и подхватило. Сначала движение было довольно быстрым. Нас дрейфовало со скоростью 2—3 мили в час. Однажды мы даже видели мыс Дежнев, восточную оконечность Азии, но потом ветер и течение переменились, и нас понесло вместе со льдом обратно. С 18 сентября по 1 октября нас дрейфовало вместе со льдом в зависимости от