Страница:Радиофронт 1937 г. №09.djvu/10

Материал из РадиоВики - энциклопедии радио и электроники
Перейти к: навигация, поиск
Выкупить рекламный блок
Эта страница не была вычитана


РЯДИСТ

ПОЛЯРНОЙ

двидции

ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА

На льдине осталось шесть человек. Горизонт был окутан туманной дымкой, низко плыли тяжелые серые облака.

Эрнест Кренкель снял наушники н сообщил, что из Ванкарема направляются в лагерь три самолета. Радист Серафим Иванов радостно кивнул головой.

— Улетаем, Симочка! — сказал Кренкель, и оба радиста посмотрели на опустевший ледовой лагерь. Здесь, в одной палатке, они пережили немало тревожных дней.

В лагерь Шмидта летели Михаил Водопьянов, Василий Молоков и Николай Каманин. Первым показался самолет Водопьянова. Снизившись, он делал круги над лагерем, салютуя челюскинцам. Затем пошел на посадку... Вскоре приземлились самолеты Молокова и Каманина.

И вот на материк уходит последняя радиограмма: «К передаче ничего не имею. Прекращаю действие радиостанции.

— RAEM!»

'Дав три раза в эфир позывные «Челюскина», Кренкель и Иванов прекратили свою радиодеятельность.

На аэродроме их уже ожидали последние обитатели лагеря Шмидта.

Через пятьдесят минут последняя шестерка вступила на материк. Криками восторга и поцелуями встречают их жители Ванкарема. Сияющий Водопьянов крепко жмет руки своим пассажи- Q рам: Боброву, Кренкелю и В Иванову.

С Ивановым он знакомится впервые.

В такой необычайной обстановке встретились впервые советский летчик Михаил Водопьянов и советский радист Серафим Иванов. Встретились, чтобы позднее вместе делить радости и тревоги при замечательных воздушных перелетах, работать в воздухе рядом: один — за рулем машины, другой — у радиоаппарата.

Герой Советского союза Водопьянов и орденоносец Иванов стали друзьями. Б полет они отправляются теперь всегда вместе. Их дружба — дружба двух мастеров летного и операторского искусства, неразрывно связанных между собой общими интересами и преданностью родине.

«НАШЕ РЕШЕНИЕ НЕИЗМЕННО!»

Какие же пути привели Иванова на «Челюскин»?

В один из солнечных дней весны 1931 г. группа краснофлотцев Черного моря затеяла интересный разговор. Возник он после чтения журнала «Наука и техника», где была напечатана статья о готовящихся экспедициях в Арктику и приложены чистые бланки для желающих поехать в суровую полярную страну.

В группе краснофлотцев был молодой радист Серафим Иванов. Возможность применения раднознаннй в Арктике взволновала его. Он произнес горячую речь о завоевании советского Севера.

Ю. Добряков

И в тот же день заполнен ные бланки были вложены в конверт и направлены в Москву, в адрес Арктической комиссии при СНК СССР.

С нетерпением ждали краснофлотцы ответа из Москвы. Ответа не было. Один месяц проходил за другим в тщетном ожидании. Радист, которому уже снились безграничные ледяные просторы северных морей, терял последние надежды...

И вдруг, неожиданно пришел ответ. Не из Москвы, нет1 Отдел комплектования Черного моря спрашивал краснофлотцев, не изменили ли они своего решения работать в Арктике!

Товарищи вспоминают, что, прочитав это письмо, Серафим Иванов воскликнул:

— Наше решение неизменно!

Осенью того же года ледокол доставил нывшего черноморца на Маточкин шар. Вот она, Арктика! Голубое сверкание льдов и бешеные снежные бури! Увлекательная охота на нерпу и бессонные ночи у передатчика!

Зимовка на Маточкнном шаре продолжалась год. За это время Иванов знакомился с особенностями полярной радиосвязи, серьезно готовил себя в радисты Арктики. Случилось так, что после воздушной аварии на зимовке около месяца жил начальник полярной авиации Шевелев. Не раз делился с ним радист своими мыслями об Арктике.

— А на самолетах в Арктику хотел бы летать? — прервал однажды такую беседу Шевелев.