Страница:Радиофронт 1937 г. №15.djvu/11

Материал из РадиоВики - энциклопедии радио и электроники
Перейти к: навигация, поиск
Выкупить рекламный блок
Эта страница не была вычитана


РАССКАЗЫ ФЛАГ-РАДИСТА

Беседа с радистом флагманскою самолета экспедиции на Северный полюс орденоносцем

С. А. ИВАНОВЫМ

С непередаваемым чувством волнения и радости занял я свое место на борту флагманского корабля экспедиции на Северный полюс. Страна доверила мне ответственное и почетное дело — радиосвязь воздушной эскадрильи, отлетающей в невиданную высокоширотную экспедицию. В этот памятный день, пролетая над столицей, мы все чувствовали огромную признательность к своей родине, столь заботливо снарядившей пас в далекий перелет и давшей возможность осуществить выношенную годами мечту.

Итак, я—флаг-радист! Включаю радиостанцию, настраиваюсь на Москву. Мой передатчик, изготовленный на заводе им. Ленина в Горьком и испытанный неоднократно во время пробных полетов, работает прекрасно. Через несколько часов после вылета из Москвы командир самолета М. В. Водопьянов передает мне текст первой радиограммы, адресованной штабу перелета. Я немедленно связываюсь с радиостанцией Главсев- морпути и передаю эту ‘радиограмму.

Вплоть до посадки в Холмо- горах мы не испытывали никаких затруднений при приеме и передаче радиограмм. Этот участок пути был сравнительно легким, так как на мою долю выпал небольшой радиообмен, заключающийся, главным образом, в передаче сведений о местонахождении самолета и приеме метеорологических сводок.

На пути от Холмогор до Нарьян-Мара я попрежнему держал связь с Москвой. Особенно радостно было чувствовать, что к этому времени к моим позывным сигналам уже стали прислушиваться ближайшие полярные радиостанции, которые следили в дальнейшем за перелетом вплоть до острова Рудольфа.

С Москвой мы все время работали на волнах от 25 до 120 м. Связь была устойчивой и бесперебойной. Только на

участке пути от Новой Земли до острова Рудольфа резко обозначилась мертвая зона и Москву принимать мне уже не удавалось. Пришлось перейти на длинные волны и держать связь с радиоцентром на острове Диксон.

Как известно, к острову Рудольфа мы подходили в густой пелене тумана. Флаг-штурман Спирин уверенно вел самолет слепым полетом. Большую помощь оказал нам на этом участке радиомаяк, по пеленгам которого мы определяли иаи- кратчайший прямой путь.

Остальные самолеты эскадрильи летели в непосредственной близости от флагманского корабля и поэтому с ними отдельной радиосвязи устанавливать не приходилось.

Во время полета «о мне в радиорубку часто заходил Отто Юльевич Шмидт, который следил за всеми поступавшими на борт самолета сообщениями с Большой Земли. Ни одна наша радиограмма в пути не пропала: радиостанции Архангельска, Амдермы. Диксона и ряда ближайших полярных зимовок неотрывно следили за моими сообщениями и немедленно продвигали их в Москву. Я это чувствовал по тем быстрым ответам на наши сообщения, которые присылала Москва.

На острове Рудольфа мы долгое время выжидали благоприятной погоды для решительной вылазки иа полюс. В эти томительные дни мы еще раз проверили исправность нашего радиохозяйства и тренировались в передаче между отдельными радиостанциями самолетов.

Однажды в пасмурный день мне было дано задание лететь вместе с летчиком Головиным на разведывательном самолете Н-166 в высокие широты для предварительного беглого ознакомления с состоянием льдов. Мы долетели до 85° северной широты и здесь принуждены были сделать вынужденную посадку на льдине. Эти, проведенные в одиночестве, часы после вынужденной посадки были, пожалуй, самыми трудными для нас за весь период экспедиции. Определить путь в сплошном тумане иам не удавалось. Тщетно сидел я по нескольку часов без перерыва у самолетной радиостанции, — никто не откликался на мои сигналы. Очевидно, мы попали в мертвую зону.

Общими усилиями мы пытались завести мотор, чтобы взлететь и уже в воздухе искать обратный путь. Мотор замерз и ие разогревался. Эту процедуру мы повторяли по нескольку раз в день, пока, наконец, мотор ие стал делать короткие выхлопы. .Летчик Головин сел за руль, я же принялся раскачивать машину и вскочил в нее уже на ходу.

Вернулись мы на остров Рудольфа поздно ночью, в сплошном тумане. На аэродром уже бежали участники экспедиции, встревоженные нашим долгим отсутствием. Впоследствии радист Николай Стромилов рассказывал мие, что он в эти дии также тщетно пытался найти мои сигналы и установить связь с разведывательным самолетом. В такой туман никто не ожидал нашего возвращения и поэтому все были необычайно обрадованы благополучным исходом трудной разведки.

Перелет от острова Рудольфа до дрейфующей льдины на Северном полюсе произошел для меня быстро и неожиданно. По команде начальника экспедиции самолеты почти одновременно поднялись в воздух и взяли курс на Северный полюс. Погода и в этот день была не из лучших. Некоторое время /самолеты Алексеева и Мазуруха шли следом за флагманским кораблем, потом Мазурук оторвался, а вскоре после этого ушел из поля зрения и самолет Алексеева.

После посадки на льдине мы сразу же пытались установить связь с обоими самолетами, но, к сожалению, у меня испортился умформер и радиостанция на

«Радиофронт» 15