Страница:Радио всем 1928 г. №09.djvu/8

Материал из РадиоВики - энциклопедии радио и электроники
Перейти к: навигация, поиск
Выкупить рекламный блок
Эта страница не была вычитана


£28

Радиофантастический роман В. Эфф.

{Продолжение.)

ГЛАВА III.

Под развалинами.

Верхнее перекрытие платформы Брянского вокзала—геометрический узор из железа и стекла—дрогнуло, отозвавшись на стук колес подошедшего поезда, и заволоклось густым серым дымом. К дверям вагона метнулись белые фартуки восилыциков, и под гулкими сводами крытой платформы стоголосый говор толпы заслонил тяжелое дыхание паровоза.

Энергично работая локтями, через толпу пробивался человек ва целую голову выше всех остальных.

— Вот он,—сказала Щуру Лизанька.

— Мудрено не заметить,—усмехнулся Щур.—Ваньку даже собаки за телеграф- ный столб принимают—роеточек, что называется, иа ять...

Через полминуты Громов крепко пожал руку Щуру и Лизавьке.

— Не надеялся, что встретите, честное слово... Телеграмму я больше из озорства послал—так, чтобы звали. А они— смотрите ка—встречать наладились. Ну, как у вас — все благополучно? Пригодилась схема моя?

Лизанька, потупив глаза, махнула рукой. Громов удивленно посмотрел на Щура.

— Да тут, брат, целая история,— отозвался тот.— Айда, данай пробираться к выходу, расскажу ш том.

В то время как трамвай, качаясь, гремел по Дорогомиловской, Щур рассказал Ваньке о прожженной схеме и о необычайной музыке, услышанной им в тот памятный вечер.

— Гм... Действительно, — сказал Громов,— оно... того... не совсем понятно.

— Да вот еам услышишь, — просто сказал Щур.

— Он стилем обалдел с этой музыкой, — вставила Лизанька. — Погляди, даже похудел, и глаза ввалились.

— А ты тоже слышала? — спросил Громов.

— Слышала, — равнодушно ответила Лизанька. — Помоему, это этнографический концерт — так, какая-нибудь эскимосская мелодия...

Щур поморщился и выразительно постучал пальцем по лбу.

— Сама ты эскимоска, — вполголоса заметил он.

— Ладно, там разберем, — сказал Громов.

— Смоленский рывок,— крикнул кондуктор...

Вечером, когда спущенная лампа осветила склоненные над столом головы Громова и Щура, неведомые звуки раздались вновь. Щур принял их на громкоговоритель.

— Ну-ну, — промычал Громов и умолк.

Снова неслись стремительные звуки —

своеобразные, изломанные, необычайные.

— Смотрите, — вдруг крикнула Ли- яавька, сидевшая в стороне.

Громов резко откинулся на спннтсу стула. Между пластинами конденсатора, загорелось слабое фиолетовое свечение.

Щур протянул руку к верньеру н тотчас же отдернул.

Свечение усилилось в яркостной приняло лиловато-голубой оттеиок. Скоро все пространство вокруг конденсатора загорелось ярким сиянием, напоминающим свечение газа в разрядных трубках. Сияние ежеминутно меняло цвет — Щур, чтобы лучше видеть, потушил лампу иад столом, — и в полумраке установилась странная гармония между цветом окружавшего пластины конденсатора сияния и звуками, заполнившими комнату. Цнет менялся с высотой звучащего това, затухал с его ослаблением и ярко вспыхивал, когда звук, ввбрируя, усиливался, покрывая собой другие звуки.

— Ванька, а пробки не перегорят? — спросила Лиз шька и погладила лежавшего у ней ва коленях кота. Из-под ее руки блеснули голубые искры.

ТТТур обернулся

— Странно, — сказал ои, — даже кот наэлектризовав. Смотри, Ванька, как шерсть искрит.

Лизанька, улыбаясь, но не без некоторого опасения в голосе, спросила:

— А он ие взорвется?

— Кто? •

— Кот1

Щур усмехнулся и .не ответил. Лизанька продолжала гладить кота, любуясь фейерверком сыпавшихся из-под руки искр. Кот, носивший громкую кличку „Колчак* — гроза домашних хозяек всего дома, потомственный почетный вор, по выражению Щура, — недовольно выгибал спииу и сердито мурлыкал.

— Любопытно было бы 'знать, — сказал Громов,— иа какой волне передаются эти звуки. У меня есть основание думать, что мы имеем здесь дело с ультракороткими волнами...

— Во всяком случае меньше полутора метров, — ответил Щур, — так как иначе мы услышали бы американцев.

— Безусловно меньше. Судя по силе звуков, можно считать, что волны несут с собой большую энергию; быть может, длина волны порядка нескольких сантиметров.

Звуки смолкли на высоких нотах. И в эту же минуту погасло свечение вокруг конденсатора.

— Конец, — сказал Щур.

Громов спокойно возразил:

— Нет.»

И указал Щуру на катушку.

В самом центре единственного витка катушки ослепительно горел яркий луч. Точнее говоря, вначале это небыло лучом: внутри витка переливался шарообразный комок светящейся материн. Словно фосфоресцирующее морское- жнвотное, комок вытягивал в сторовьг светлые щупальцы, но тотчас же убирал их обратно. Постепенно сплющиваясь,, комок привял почти цилиндрическую форму и стал вытягиваться в короткий ярко светящийся луч.

Лизанька, заинтересовавшись, с бьющимся сердцем подошла ближе. Кот Колчак, лишившись уютного местечка у Лизаиьки иа коленях, тоже подошел к столу и терся об ноги. С его шерсти- нопрежнему сыпались искры.

— Что-то очень странное, — произнес Громов.

— Я боюсь, не кончилось бы это бедой, — робко сказала Лизанька.

— Ну, Лизка, ие будь трусихой,— начал было Щур, но тотчас же умолк.

Внутри луча, несмотря иа всю его- яркость, Щур заметил "светящуюся точку, настолько светлую, что даже на фоне луча она горела ослепительно белым огнем. »

Это было началом конца.

Щур не услышал взрыва. В его смя- тевиом сознании отметилась лишь вздыбленная шерсть бросившегося к нему на грудь кота. Где-то вдалеке послышался слабый крик Лизаньки—Щуру показалось, что это кричат ва улице. Черная пелена надвинулась на яркое сияние быстро разросшегося и удлинившегося луча, и все завертелось в глазах у покачнувшегося Щура.

Щур почувствовал острую боль в сердце — такое ощущение бывает иногда при падении с большой высоты. Ему показалось, что ои крикнул, но он не услышал собственного голоса.

Сгустившаяся тьма разорвалась, распалась иа тысячи кусков. Обрывками пронеслись в сознании какие-то неясные образы, снова мелькнула вздыбленная шерсть кота, снова донеслись какие-то крики.

— Конец, — прошептал Щур.

С грохотом рушился каменный дом и красные языки пламени лизали падающие стены.

Это был взрыв — тот самый взрыв, о котором я впервые узнал из газетного сообщения.

ГЛАВА IV.

А в это время.»

Я должен прервать свой рассказ...

Так иногда в кинокартинах режиссер прерывает развитие интриги и показывает события, происходящие одновременно с главвым действием; смысл этой одновременности, а также и смысл событий, выясняются только впоследствии.

В ожидании этого разъяснения режиссер дает всем известную надпись:

А в это время...

События, о которых я должен рассказать в этой главе, имели место в ту самую ночь, когда произошел взрыв. Факты стали мне известны гораздо позже, уже тогда, когда тайна взрыва на Божеломке перестала быть для меня тайной. Я поставил их в связь со взры-