Страница:Радио всем 1928 г. №10.djvu/10

Материал из РадиоВики - энциклопедии радио и электроники
Перейти к: навигация, поиск
Выкупить рекламный блок
Эта страница не была вычитана


натянутая проволока. А ниже — еще одно мачта н много оттяжек.

— Ну?

— Чего попукаешь? Не запряг водь еще... Больше ничего там нет!

Громов покровительственно похлопал Щура по плечу.

— Чудак! Да я не о том. Зачем, по- твоему. нужны эти мачты?

— Нс зпато... (

— А мне кажется, что я знаю. Это антенны...

— Антенны? — изумленно переепро-. сил Щур-

— Ну да! Одна пз этих антенн, вероятно, нижняя, зонтичная, служит для ирпема энергии, питающей источник света. А верхняя, крестообразная, служит для управления прожектором — она ори- ентпрована в пространстве благодаря своей крестообразной форме.

— Ничего не понимаю, — вздохнула Дизаиька. — Нельзя ли попроще?

— Постой, — перебил Щур. — Так ты хочешь сказать, что этот прожектор управляется на расстоянии?

Громов качнул головой.

— Не только управляется, по и питается энергией...

— Значит...

— Значит, мы наверняка пе в Москве.

У нас таких вещей еще нет.

Лизанька, старательно прислушивавшаяся к объяснениям Громова, поняла теперь, куда он клонит.

— А где же? — спросила она, выдвинувшись вперед.

— Быть может, в Америке? — выска^ зал свою догадку Щур.

Громов протяжно свистнул и глубокомысленно опустил глаза в землю. • Щур, неожиданно озаренный страшной догадкой, схватился за голову.

— Ванька,—срывающимся голосом заговорил он. — В Америке... в Америке таких вещей тоже нет...

— Правильно, — отозвался Ванька.

— Да не томите вы меня, ироды доисторические, — с надрывом крикнула Лизанька.—Где же, повашему, есть такие вещи?

Громов тихо, но спокойно ответил:

— Они есть там, где мы сейчас находимся. Иными словами—не на земле...

— А где же?

. — На это трудно ответить точно. Наверное, можно сказать только одно: на другой планете.

Наступила томительная пауза. В спокойной тишине только слабо потрескивал попрежнеыу горящий прожектор,

— История становится все более и более загадочной, — заговорил, наконец. Щур.— Если мы действительно на другой планете, то нужно попытаться найти ее обитателей: что они должны существовать — об этом ясно свидетельствует присутствие прожектора.

— Братва, ей-ей, это интересно,— сказала Лизанька. — Только страшно немножко... А вдруг они людоеды?

— Смотри, как бы тебя не слопали в первую очередь,—улыбнулся Громов. — Ты такая пухленькая...

Лизанька, раскрывши широко глаза, посмотрела на Ваньку укоризненно, а потом насмешливо фыркнула.

— Чепуха! Тов. Бухарин определенно заявляет, что при развитом фабрично- заводском производстве в капиталистическом государстве людоедство возможно лишь как эксплоатация труда Во как! Понял?

— Понял,— ответил Громов, и поднявшись на роликовые гусеницы ходовой части прожектора, руками повернул фонарь.

— Обожжешься, — предостерегающе

крикнул Щур.

— Свот холодный, — позразпл Ванька.— Разрядные трубки, вроде источников света Мура. Этого следовало ожидать...

Луч прожектора скользнул ио небу. Громов медленно поворачивал фонарь, нащупывая горизонт. В волнах яркого света заискрилась каменистая почва, замелькали черные силуэты невысоких холмов. Внезапно остановившись, лу*» осветил на самом горизонте прямоугольные зубцы каких-то гладких стен.

— Смотри, — крикнул Громов.

В эту минуту случилось нечто неожиданное. С силой рванувшись вперед, прожектор круто повернулся и погас. Отброшенный о сторону Громов, бормоча про себя что-то очень выразительное, потирал ушибленную руку.

А в черном небе кротко сияли бесчисленные звездныо лампады.

ГЛАВА УИ.

Сигара в воздухе.

Ночь, поглотившая свет прожектора, казались особенно темной.

— Что ж, — сказала Лизанька, — доигрались... Неужели ночь некогда не кончится? Мишка, который час?

Щур поднес к глазам левую руку. Фосфорные стрелки отчетливо светились в темноте.

— Половина двенадцатого...

— А когда был взрыв? — спросил Громов.

Щур задумался.

— Тоже в половине двенадцатого. — ответил он после непродолжительного размышления.

Лизанька спросила:

— Так, значит, после взрыва прошли 5тже целые сутки?

— Может быть, и двое... Или трое...

— Или твои часы стоят, — вставил Ванька.—Это тоже возможно.

Щур приложил часы к уху.

— Действительно, ты угадал! Часы стоят.

Когда вопрос о часах был исчерпан, Громов ощупью вернулся к прожектору. Лпзанька и Щур остались в стороне и тихо разговаривали. Поднялся холодный ветер — Щур поеживался, а Лизанька прямо-таки стучала зубами от холода.

— Я вот чего по пойму, — говорила Лизанька. — Как могли мы оказаться на другой планете? Нами не стреляли из пушки, ракеты у пас не было, ничего вообще не было... Просто был взрыв в Москве на Божедомке. Неужели нас могло отбросить взрывом так далеко?

Щур покачал головой.

— Нет, это не так просто... В общем, это все из-за тебя: пе прожгла бы Ванькину схему — пичего бы и не было. Впрочем, я не жалею... В эпоху мирного строительства социализма такое приключение, как паше, даже занятно. Только вот темно уж очень...

Щур не докончил. Снова вспыхнувший" луч прожектора ударил в глаза.

— Ага, — кршшул Громов. Да будет свет!

Щур и Лнзанька ипстипктивпо повернулись спиной к граненому стеклу, из- за которого потоками струился холодный свет. Первое, что им бросилось в глаза—было блестящее металлическое тело сигарообразной формы, тихонько покачивающееся в воздухе. На светлом металле свот прожектора золотился искрящимися бликами. Гигаитская си- * тара по была ни к чему подвешена, ниашяя часть ее не касалась почвы и вместе с тем сигара не падала, только тихо покачивалась на высоте каких- нибудь полутора метров. Над сигарой

была натянута на двух небольших мачтах антенна.

— Это цеппелин.—высказала свое предположение Лизанька.—Или. быт»., может, подводная лодка... Видишь, Ванька, даже башонка наверху...

— Только перископа не видно,— смеясь, ответил Громов.—А то хоть сейчас па самое дпо Атлантического океана. Впрочем, шутки в сторону, хвост па-бок! Подойдем ближе... Этой штуки раньше нс было, не будь я Ванька-Каин!

Щур философски заметил:

— Не волиуйея, брат, я теперь ко всяким сюрпризам приготовился и меня ничем ие удивишь. В данный момент для меня ясно одно: на этой дурацкой планете климат холодный, у "меня в частности зуб на зуб не попадает, а в зтой чертоване, которая висит в воздухе точно привязная колбаса, есть дверь... Что скажете, братцы?

Если бы Лизанька Штольц на секунду смогла бы допустить, что у нее где- нибудь имеется душа (Лпзанька давно изгнала из своих обиходных понятий все виды „опиума для народа"), то опа вынуждена была бы признать, что в ней борятся два чувства, каждое из которых заявляло о себе самым настойчивым образом. С одной стороны, холод—Лпзанька продрогла до мозга костей и с вожделением думала о том, чтобы забраться в какой-нибудь теплый уголок и укрыться от леденящего ветра, безжалостно трепавшего густую копну лизаиькнвых рыжих кудрей. С другой стороны, ее не покидало чувство страха—чорт ее знает, эту висячую колбасу, может быть это даже и не подводная лодка, а какая-нибудь воздушная мина?

После всех пррежптых Лизанькой приключений ничто ие казалось ей невозможным. Налетевший па Лпзаньку порыв внезапно усилившегося ветра все же заставил ее принять определенное решение.

— Братишки, айда, греться,—решительно заявила она.—Скопом и пропадать не страшно...

И Лизанька, твердо решившая иттн на верную гибель,—только бы согреться!—ве колеблясь, подошла к сигарообразному снаряду. До двери достать она, однако, не смогла.

— Ванька, тебе ведь до Ивана Великого рукой подать,—сказал Щур.—Ну ка, открой.

Громов, поднявшись на цыпочки, откинул засов п дверь открылась сама— металлическая створка бесшумно отошла в сторону. Громов увидел за ней каюту, хотя и совершенно пустую. Стены и* пол ее были обиты чем-то мягким, по виду напоминающим кожу; под потолком горела длинная стеклянная трубка, излучавшая спокойный зеленоватый свет. Каюта была очень небольшая: Громов натглаз определил, что ее объем составляет не более четверти всего объема сигары.

Голосом, загробным точно у вокзального громкоговорителя, Громов возвестил:

— В неизвестном направлении первый звонок!.. Налетай, шпана, 6пдет<ж не требуется, от крушения не гарантирую!

— Легко сказать, налетай,—возразила Лизанька.—Ты думаешь, я сумею влезть? Высоко уж очень...

Ванька-Каин, никогда не терявший спокойствия, усмехнулся:

— Ничего, гражданочка, я подсажу...

(Продолжение в след» номере).