Страница:Радио всем 1928 г. №14.djvu/4

Материал из РадиоВики - энциклопедии радио и электроники
Перейти к: навигация, поиск
Выкупить рекламный блок
Эта страница не была вычитана


360

Z32XS

naezs

A. H. Ковалев.

ХУДОЖЕСТВЕННОЕ РАДИОВЕЩАНИЕ.

Половина всего времени широковещания приходится на художественную работу. Однако, качество этой части вещания далеко не соответствует ее количественному значению.

В прошлый раз х) мы отметили почти полное отсутствие плановости и системы в широковещании. То же самое надо сказать и о художественном радиовещании. Случайность и хаотичность программ художественного вещания— один из основных его пороков. Тов. Пикель правильно отметил, что в репертуаре художественного радиовещания по его социальной значимости какой-то сплошной винегрет.

«От «Буденного» до немецкого монархического марша, от поэзии Безыменского до Есенина, от сатирических басен Демьяна Бедного до антисемитских анекдотов, от музыкальных классиков до пошлого цыганского и мещанского романса, от «Бориса Годунова» до «Ромео и Джульетта», от «Красного пламени» и «Замучен тяжелой неволей» до «Кирпичиков». (Пикель. «Культура и революция» № 10).

Уровень идеологической выдержанности художественного радиовещания крайне невысок. А между тем эта часть работы занимает половину всего времени широковещания; в среднем около 4 часов ежедневно многотысячная аудитория радиослушателей «воспитывается» «Радиопередачей» через художественное радиовещание. Здесь все обязывает к тому, чтобы дать по радио: 1) здоровый, веселый и разумный отдых,

2) не засорять головы массового радиослушателя всякой завалью и рухлядью, а иногда и прямо идеологически вредным репертуаром, 3) воспитывать художественные вкусы радиослушателя, приобщая его к лучшим произведениям искусства, и политически и культурно перевоспитывать его в нужном нам направлении. Это—почти минимум, выполнение которого обязательно теперь же, если мы хотим серьезно осуществлять лозунг «искусство трудящимся массам». Данный репертуар художественного радиовещания для этих целей не годится.

На частушках: «Ох, Коля, грудь больно» массы не воспитаешь, и на балалайке с гармошкой художественных вкусов не разовьешь.

А ведь именно этим заполнен репертуар массовых концертов по радио, и на этот репертуар взята установка.

1) См. „Р. В.“ № 13.

это привлечение средств может успешно пройти лишь через приобретение детекторного приемника, который' должен выпускаться миллионами штук.

Пора покончить с бесконечными благими пожеланиями по поводу детекторного приемника! Нужно заставить путем решительного нажима всего советского общественного мнения на торгующие организации, на тех, кто производит заказы на радиоаппаратуру, ставить массовые заказы промышленности, обязанной их выполнять в кратчайший срок. Кооперация и др. торгующие радиоизделиями органы обязаны вложить в эти заказы свободные средства, не ожидая займов и субсидии государства. Мы призываем все организации поднять широную кампанию за осуществление радиофикации деревни!

На диспуте «о целях и задачах радиовещания» в январе этого года руководитель художественного отдела «Радиопередачи» т. Ардатов,—отвечая В. И. Блюму, сказавшему, что надо иметь в виду и го, что нас слушает Европа,—произнес также замечательные слова: «Он (Блюм) говорил об идеологии и договорился до того, что мы даем гармошку и балалайку. С высоты наших

4-х букв—СССР—наплевать нам на всю Европу. Это наше, советское искусство, и мы предпочитаем его той виолончели, о которой мы имеем тысячи писем, что крестьяне ее в глаза не видали и не знают, что за «скрипица» пиликает. Давая в радиопередаче не только балалайку, не только мандалину, не только рожок, мы будем давать самый простой инструмент, от которого в ужас придет Европа—мы дадим и даем свист под художественный аккомпани- мент, свист, который звучит великолепно».

Определенная доля народного репертуара в художественном радиовещании, конечно, должна быть. Но эта доля должна находиться в нормальном пропорциональном отношении к остальной более высокой части художественного вещания. Мы не должны плестись в хвосте художественных вкусов и настроений массы радиослушателей, а должны поднимать эти вкусы на более высокую ступень художественно-ценной и близкой нам музыки. Кстати, здесь заметим и по поводу «Европы». Наплевательское отношение здесь совсем не к месту. Надо в какой-то мере все же считаться с тем, что рабочие Европы о Советском Союзе будут судить и по нашим концертам и др. радиопередачам, которые они слушают.

Вот что пишет один эсперантист из Франции: «Вы воображаете ту радость иностранных товарищей, когда им удается поймать московскую волну и благодаря ей чувствовать себя в пролетарском мире. Однако, у нас есть одно огорчение—Москва не передавала «Интернационала», когда же мы услышим его—пролетарский гимн»? «Необходимо—предлагает автор письма—время от времени передавать международные концерты из революционных песен разных стран и также международные вечера с экспе ран то-докладами и, конечно, на национальных языках».

Вот над чем надо подумать, т. Ардатов, а не плеваться с высоты собственной ограниченности!

Надо реализовывать лозунг: «радио не имеет границ».

Хвостистское приспосабливание к художественным вкусам крестьянской массы радиослушателей вредно еще и тем, что оно заслоняет основную группу слушателей—рабочих и культурно выросшую рабочую аудиторию, такие передачи тянут назад или, в худшем случае, отбивают охоту к радиослушанию.

Пора перестать относиться к рабочему слушателю и к его художественным вкусам с высот культурного интеллигента. То, что культурные запросы и художественные вкусы рабочих за последнее время значительно выросли, неоднократно констатировалось и- по линии театра, и по линии кино. Успех таких радиопередач, как радио-пьеса— «Путь Октября», литературно-художественные альманахи, наконец, возьмите исключительный успех концерта Пер- симфанса у рабочих Орехово-Зуева. И здесь в области музыки, и серьезной

музыки, отмечалось глубокое понимание рабочим созвучной ему по настроениям музыки.

Вот это обстоятельство не всегда учитывается товарищами, строящими художественную программу по радио. При правильном понимании художественных интересов рабочего радиослушателя, к при умелой подаче материала, можно развернуть большую художественно-воспитательную и культурную работу.

Мы подчеркнули: «при умелой подаче»—не спроста. Возьмем, например, музыкальные пояснения, пояснения к концертам, операм и пр. музыкальным номерам; они поставлены не совсем удачно. Как правило, в них совершенно отсутствует материалистический подход к объяснению данной музыки, ее корней, ее сущности. В лучшем случае эти пояснения сводятся к сухим профессорским пояснениям о музыкальных и художественных достоинствах исполняемой вещи, совершенно замалчивая классовую сущность ее, и чаще классовая сущность данной вещи подается подкрашенной в красный цвет, не считаясь, с тем, есть хоть какие-нибудь к тому основания или нет. Не всегда благополучно обстоит дело и по другим видам радиопередач.

Сошлемся еще раз на пример Пике ля. он пишет:

«В воскресные, дни станция имени Коминтерна передает для пионеров обширную радиоповесть «Приключения пионерки Таси». Авторы задались целью на приключенческой, увлекательной канве дать возможность пионерам познакомиться с бытом, культуре® и географией народностей, населяющих Советский Союз. Мысль сама по себе весьма удачна, но словесное, текстовое оформление ее крайне слабо.

К чему сводится эта панорама народов СССР? К пляскам, песням и шовинистическим анекдотам о нацменьшинствах. Возьмем, для примера, седьмую главу: поездка Таси в Сухум. Какие полезные сведения из этой главы почерпнет наш пионер? Оказывается, авторы «Приключений Таси» открыли какую-то особую народность: это—кавказцы (?!) Что о них следует знать? Последние хорошо сложены, носят черкески, пушистые папахи, кинжалы, се- ребряниые пояса, у них гордьге орлиные глаза, «носы с неделю ростом» (о своеобразии кавказского носа упоминается в этой главе несколько раз), едят фисташки и поют «Нико, Нико- разбойнико» и «Шамиля». И все. К чему же свелась вся глава этой повести? «Кавказцы—поют, Тася попадает к рабочим,—те только и делают, что поют, пионеры—поют, актеры, с которыми едет Тася, поют».

Совершенно правильный вывод делает отсюда т. Пикель: «Эта «певучесть» таенных приключений, повидимому, объясняется тем, что руководители передачи считают пионерских ребят настолько легкомысленными, что без музыки и плясок они не способны к восприятию серьезного материала. Ошибаетесь. Наша пионерия куда положи- тельней».

Никто, конечно, не будет «трицать. необходимость устраивать легкие передачи. Передачи, за которыми радиослушатель отдохнул бы, посмеялся и вообще культурно провел вечерний отдых. Такие передачи устраиваются, но... как далеки они и от здорового юмора, и от сатиры, да и вообще от культурного вечера.

Хорошо еще, что вся беда таког» вечера ограничивается тем, что юмор не смешон, а сатира беззуба, ну, сна-