Страница:Радио всем 1928 г. №16.djvu/8

Материал из РадиоВики - энциклопедии радио и электроники
Перейти к: навигация, поиск
Выкупить рекламный блок
Эта страница не была вычитана


420

тысячи футов от здания. Так что если человек, едущий ца своем велосипеде мимо лаборатории, подвергнется нападенью— единственным укрытием для него явится лаборатория.

— Гм,—пробормотал Дэвиссоп, — хитрая бестия...

— Что вы сказали? — не расслышал Уолкер.

— Я говорю, что становится жарко...

Хьюлетт сделал шаг вперед.

— Жарко? Устройство ракеты таково, что этому горю легко помочь. Я все предусмотрел. Обратите внимание: вот этот баллон содержит соляной раствор, находящийся под большим давлением. Я поворачиваю вентиль—видите,— раствор начинает испаряться. В ракете через пять минут станет прохладно.

— Почему? — спросила Элинора.

— Раствор заимствует из окружающего воздуха теплоту, идущую на его испаренье. Однако продолжайте, мистер Уолкер, я с интересом слушаю ваше повествование.

— О, я тоже, — добавил Дэвиссон.

— Хорошо, я продолжаю. Итак, план мой был таков. Три полисмена, получившие мои инструкции, были спрятаны в засаде за поворотом дороги.

— Я их встретил, — пробормотал Дэвиссон.

— Вернее они вас встретили, — поправил Уолкер.— Если бы не мои инструкции, это была бы последняя ваша встреча с полицией в последний день, проводимый вами па свободе. Но я дал распоряжение не стрелять, даже если бы вам удалось скрыться. Я знал, что кроме лаборатории вам некуда скрыться и хотел поймать вас живьем.

— О боже! — сказала Элинора.

— Не моя вина, что вы избрали для прятанья то же место, что и я, и свалились мне на голову...

— Все это очень хорошо, — сказал Хьюлетт, закрывая кран охладителя,— но теперь наше положенье вынуждает вас отложить сведенье ваших счотов до более благоприятного времени. Я вовсе не предубежден против полиции, ио помогать ей особенно не намерен; поэтому я занимаю позицию вооруженного нейтралитета. Мистер Дэвиссон, прошу вас отдать мне револьвер — вы должны признать, что верховная власть в ракете принадлежит мне, и я диктую здесь свои законы.

Дэвиссон, не колеблясь, отдал профессору Хьюлетту револьвер.

— Мы еще сочтемся, — сквозь зубы сказал Уолкер.

ГЛАВА XVI

Миллион долларов.

В то время как Лнзанька, Щур и Громов работали над усовершенствованием построенного совместными усилиями радиоприемника...

В то время, как Джэмс Хьюлетт олицетворял своей склонной к нолиоте фигурой верховную власть внутри стальной ракеты...

В то время, как ирокезский вождь Джим пропивал последние остатки долларов, вырученных от продажи великолепного автомобиля Элиноры Броун..

В это самое время Жозеф Делакруа — безвременная жертва рокового стечения обстоятельств — коротал безрадостные дни и бессонные ночи в одиночном заключении, в камере № 387 нью-йоркской уголовной тюрьмы.

— Sacre dieu, — чертыхался свирепо Делакруа, — будь проклят несчастный миг, когда моей бедной матери захотелось иметь хорошего сына. Черт бы

побрал злосчастную идею ехать для окончания своего образованья в свободную Америку, где невинного человека подозревают чорт знает в чем, сажают в тюрьму и дважды в день угощают холодным душем...

Эти души больше всего угнетали Жозефа, органически не переносившего холодной воды. Однако начальник тюрьмы был глубоко убежден в том, что лучшее средство поддержать у престун-

Жозеф глубоко затянулся ароматным дымом.

ников бодрость духа н душевное спокойствие— это неожиданный натиск ледяной струи, пущенной умелой рукой с помощью пожарного брандсбойта. В духе этого прямолинейного и не лишенного остроумия принципа дежурный надзиратель просовывал по утрам в решетчатое окошечко камеры № 387 ярко начищенное медное жерло брандсбойта и с меткостью, достойной лучшего применения, угощал Жозефа непрошенной холодной ванной. Жозеф моментально вскакивал и потрясал воздух самыми ужасными проклятиями; надзиратель тогда направлял клокочущую струю в рот Жозефу и с истинно христианским терпеньем увещевал его начинать свой день не руганью, а молитвой. Жозоф, не столько в силу проповеди, сколько под давлением холодной воды, смолкал, а надзиратель, таща за собой пожарный рукав, направлялся к следующему окошечку. По вечерам такой же церемониал предшествовал отходу Жозефа ко сну.

Даже визиты судебного следователя не вносили особого разнообразия в унылую и точно регламентированную жизнь Жозефа. Но однажды разговор со следователем коренным образом нарушил обычное течение событий.

— Ну-с, достопочтенный мистер Дэвиссон,— начал в этот день свою речь следователь, — вы все еще продолжаете но сознаваться в своих преступлениях?

Жозеф Делакруа кратко возразил:

— Сэр, я не раз ставил вам на вид, что меня зовут Жозеф Анри Делакруа и что я ничего общего но имею с разыскиваемым вами Джоном Дэвиссоном.

— Оставьте шуточки,—хихикнул следователь, — инициалы, вышитые на вашем носовом платке, говорят за то, что вы именно Джон Дэвиссон. Это не может быть случайным совпадением...

— Это именно случайное совпадение,— упрямо утверждал Жозеф.

— Хорошо, мистер Дэвиссон, чем же тогда вы объясните письмо, адресованное вами мисс Броун? Или вы отрицаете, что в ваш план входило ее похищен! е?

Делакруа несколько замялся и нервно теребил пальцами отвороты своего арестантского халата. Следователь, в упор глядя на Жозефа, торжествующе потирал руки.

—г О каком похищении вы говорите, чорт возьми?—выдавил, наконец, Жозеф.

— Не притворяйтесь, мистер Дэвиссон, вы прекрасно знаете, что за разы- сканье своей дочери мистер Броун назначил промию в миллион долларов. Можете свернуть мне шею, если я не сумею выпытать у вас точного адреса мисс Броун...

Жозеф подскочил на стуле.

— О, идиот, — завопил он, хватаясь за голову, — что же вы до сих пор. молчали? Элинора... боже мой... Вы говорите — Элинора пропала! При каких обстоятельствах?

Следователь во все глаза смотрел на Жозефа.

— Если вам действительно это неизвестно,— начал он и нерешительно смолк. — Но ведь об этом трубили все американские газеты...

— Чорт бы побрал вашу пустую башку,—вскричал Жозеф,—неужели вы полагаете, что начальник тюрьмы присылает мне по утрам газеты? Он. присылает мне пожарного с брандсбойтом, а не газеты, и не завтрак.

— Обстоятельства таковы, — сказал сбитый с толку следователь, — Мисс Броун выехала на своем автомобиле в лабораторию профессора Хьюлетта... Это было как раз в депь вашего ареста. Вскоре поело того, как она туда вошла, раздался взрыв, от которого сильно пострадало здание. Должен сказать, что полиция, направленная по ложному следу, прибыла к месту происшествия с некоторым запозданием. Мисс Броун уже исчезла, ее не нашли. Но найден также н автомобиль с шофером. Зато полиции удалось арестовать преступника, т. е. вас, мистер Дэвиссон...

— Вы думаете?—спросил насмешливо Жозеф, вачавший понимать, —Я лично придерживаюсь иного взгляда: я думаю, что полиции не удалось задержать преступника...

— Что вы хотите этим сказать?—удивленно спросил следователь.

— Ничего кроме того, что я н оказал,—лаконически ответил Делакруа. — Дайте мне папиросу.

Следователь, в недоуменья глядя на Делакруа, машинально достал из кармана портсигар и предложил арестанту папиросу. Впоследствии он говорил, что это было первый раз за всю его служебную деятельность. Жозеф, глубоко затянувшись ароматным дымом, откинулся на спинку стула; глаза его лихорадочно блестели, пальцы судорожно сжимали полы халата.

(Продолжение следует)

Всесоюзная спартакиада—демонстрация роста международного единства рабочего спорта.

Советские физкультурники, будьте готовы встать в первые ряды защитников октябрьских завоеваний!

Да здравствует пролетарский спорт!

i