Страница:Радио всем 1930 г. №12.djvu/32

Материал из РадиоВики - энциклопедии радио и электроники
Перейти к: навигация, поиск
Выкупить рекламный блок
Эта страница не была вычитана


12

вещания, нужна ■ соответствующая обстановка для исполнения.

Это второй момент, создающий для исполнителя внутреннюю расположенность к работе, достигаемой отвечающей этому моменту обстановкой.

В занавешенных студиях обстановка для исполнения не может ни в какой мере способствовать оптимальности передачи: духота, теснота, при ансамблевых исполнениях, давящая на психику, заглушен- ность, напряженность тишины, вызывающая затаивание дыхания, ослабляющее работу легких и сердца, и прочие обстоятельства, о которых могли бы более обстоятельно и подробно рассказать врачи, если бы занялись обследованием артиста, работающего в радиостудии, а заняться этим' следовало бы, не откладывал дела в долгий ящик.

Впечатление от передачи в студиях создается примерно, такое, какое вызывает посещение склепа с повойниками. При входе в студии можно бы начертать лозунг из Дантевского ада: «Сюда входящий, оставь надежду навсегда». И вот при таких «адовых» условиях исполнители принуждены ежедневно, иногда по нескольку ра;з н 1депь, нисходить в эти студии-склепы. Как же можно требовать от них наилучшего качества передачи?

Студийная работа приучает к будням художественного исполнения, она вредит художественности, превращает исцолните- ля в ремесленника, лишая его того главного свойства, о котором говорит англичанин Мэкенчи, и превращает его в придаток к [мраморному ящичку, который висит перед его лицом и маячит своей таинственностью и неизвестностью «судьбы» артиста, ибо артист никак не может учесть аудитории, да еще миллионной, не имея перед глазами ни одного зрителя. Вое доказательства в пользу передачи из студий, в условиях неестественных, можно сказать, вредительских условиях для исполнения, разбиваются об одно обстоятельство-отсутствие зрителя, живого зрителя, живого человека, материального объекта восприятия.

Когда артиста начинают наставлять, что его слушают миллионы невидимых слушателей, то, в| сущности, кроме слов, ничего не говорят, ибо миллион слушателей вообразить вообще трудно, а кроме того, воображать при исполнении значит переключить себя в какой-то спиритуалистический план, забывая при этом материальную среду и материальную обстановку, обусловливающую исполнение.

Для нас исполнение из студий составляет отрицательный момент художественного вещания. Студии—это усугубленные будни. Ош не способны вызвать подъема у артистов. Они лишают их художественного настроения, которое необходимо при каждом исполнении, и уж ни в коей мере не способны привести в то художественное состояние, которые отличает удачные премьеры, первые представления в театрах, обеспечивающие успех спектаклю.

Все эти отрицательные условия вещаний из студий заставляют снова обратить внимание на театр и на перенесение художественных передач в театральную обстановку.

У нас в радиовещании искусство принимает настоящий характер производства. Мы вещаем ежедневно и целыми днями, с утра до вечера. Как же музыке, драме, изящной литературе, нению, онере и прочим видам художественного- творчества не превратился в шаблонное занятие, не сделаться трафаретом? Как артистам не превратиться в ремесленников скучных будней?

Для всякого артиста, имеющего призвание к искусству, для талантливого артиста необходима аудитория не невидимая, не грезящаяся в сновидении, а самая подлинная, наличная, материальная, и такую аудиторию должен составлять зритель.

Зритель—реальный факт, обязывающий артиста к достижению лучшего качества исполнения, ибо- он непосредственный критик и судья его передачи. Это первое.

Но и самому исполнителю необходимо превратиться в актера, чтобы выказать свои артистические данные. Для этого ему нужно играть, действовать, фигурировать не как Сидорову или Петрову, а как Фальстафу, Фигаро, Командарму и т. д. Ему необходимо трансформироваться и маскироваться в роль того или другого фигуранта пьесы, ему нужно одеться в театральный костюм и сочетать свои действия с действиями других актеров.

Когда передачу ансамблей, дуэтов, терцетов, квартетов и т. и. артистам приходится вести из студии, они невольно начинают подыгрывать, разыгрывать сценку, которая заключена в данном ансамбле. Но этот подыгрыш, вызываемый художественной необходимостью, инстинктивен, всегда является заглушенным, так сказать, застенчивым: он не соответствует чопорно-салонным склепам-студиям.

Вообразить артиста, способного, стоя истуканом перед мраморным ящичком, выжимать из себя максимум экспрессивности, -сосредоточившись в се^е па этом внутреннем процессе (напоминающем нечто в роде «пр-едигры» Мейерхольда, оставленной им теперь),—чрезвычайно трудно, по-моему, невозможно, да и не нужда.

Гораздо вернее и правильнее поставить -его в такие условия, которые обеспечили бы -ему возможность проявить максимально- и оптимально свою артистическую экспрессивность.

Для этой цели может служить театр со всеми своими условиями и обстановкой. Сама радиофоника требует расположения исполнителей на сцене в разных точках по вертикалям и горизонталям, а что это, как не обозначение места действия, месца исполнения артиста, что- это, как не мизансцены? Сама радиофоника требует сценического расположения исполнителей, а последнее ведет прямым Путем к театральности, к разрешению исполнении в плане игры, и притом игры сценической.

Театральное исполнение требует превращения радио исполнителя в актера, последний должен быть одет в театральный костюм, способствующий ему максимально выражать свое исполнение, в художественную прозодежду, не стесняющую его> движений, но обусловливающую ему театральность обстановки. Радиофоническое расположение мизансцен уже обусловливает игру артиста, и радиореокиссер дол- i жен перестроить исполнение пьесы в за- i висимосги от радиофоничееких точек,— '

значит игнорировать бытовую характеристику содержания пьесы. ^

Радиотеатр диктует совершенно новые формы постановок, которые должны принять характер условного оформления, т. е. по преимуществу театрального. Ведь театр и есть художественная условность.

У исполнителя радиопередач это чув>- ство театральности должно быть развито в большей степени, чтобы оп мог достигнуть «естественной выразительности».

Радиоартист не может прибегать к приемам искусственного пафоса, нарочитости страдании и т. и., ибо все это будет звучать фальшиво для радиослушателей.

Он должен быть поставлен в такую обстановку и в такие условия, которые вызвали бы в нем проявление максимальной экспрессивности.

Найти такую театральную архитектуру, достигнуть наилучших условий радиофоники и акустики, создать сценическую обстановку на основе театральной условности и сшить артисту такую экспрессивную театральную прозодежду, которая обеспечила бы ему возможность художественного исполнения,—все эти «мелочи» радиовещания чрезвычайно важны для достижения того, что требуется от художественной передачи, именно наибольшей выразительности, радиоэкспрессивности. А это может быть достигнуто лишь перенесением передач из студии в театральную» обстановку, с условными декорациями, освещением, костюмами и со зрителями в зрительном зале.

С. Лопашов

О ленинградской радиостанции ЛОСПС и «путешествиях по эфиру»

Вое радиолюбители, просиживающие ночи околю своего приемника в поисках дальних станций, конечно, помнят передачи радиостанции ЛОСПС год тому назад. Кому не памятны отлично поставленные «путешествия по эфиру», когда перед радиолюбителем или радиослушателем, принимающим передачу на детекторный приемник, открывались горизонты,

о которых он ранее только мечтал. Радиостанция ЛОСПС давала трансляции как ближних, так и дальних заграничных станций, а в поздние часы производились весьма удачные попытки трансляции коротковолновых телефонных станций Америки. В течение этой зимы многие любители напрасно искали в эфире радиостанцию ЛОСПС. Станция молчит в не подает ни малейших признаков жизни. В чем дело?

Не знаем, или вернее не можем понять. Во-первых, мощность ЛОСПС уве-